Главный свидетель

— А вы будете очень возражать, если я попробую напроситься в вашу компанию? Или ваш приятель как?

— Лидия Валентиновна, в компании с такой прекрасной дамой, как вы, можно отправиться хоть на край света… Слушайте, можно и я кое о чем спрошу вас?

— А почему нет? — Щечки ее мило вспыхнули.

— Вопрос, предупреждаю, несерьезный и не требует вдумчивого ответа. Как бы вы посмотрели на такое предложение? Бросить все и смотаться куда-нибудь в горы, поближе к солнцу? Ну, например, в Домбайскую долину? Где — слышали? — «лыжи у печки стоят… гаснет закат за горой… месяц кончается март… скоро нам ехать домой…».

— У вас приятный голос… Ах, если б я могла это сделать!.. Но с кем, Юрий Петрович? Кто ж меня возьмет-то с собой?

— А разве я не гожусь в спутники?

— Вы — вполне. Но у меня сынишка. И ему только два года.

— Это серьезно. Правда, там, говорят, и детей на санках катают. Почему бы не отдохнуть недельку-другую. И, вернувшись, с новыми, как говорится, силами… а?

— Если бы я была твердо уверена, что Андрея освободят, я бы и минуты не раздумывала, но я… не уверена.

— Я же сказал: не надо всерьез! Это игра фантазии, не больше. Хотя до вашего прихода я размышлял именно о такой перспективе. Вдруг, понимаете, как обвал! Лавина! Хочу! К черту! А, пустяки!..

— Ну, положим, для вас это совсем не пустяки! А вот… Леру бы взяли? Тем более что муж ее в командировке, где-то в Испании, что ли, не уверена. Но что не в России, это точно.

— Будете смеяться, но я почему-то уже подумал о ней. Нет, пожалуй, Домбай не для нее. Это другая тема. Иная музыка, ночные костры, скользкие лыжи, много вина и коричневые бородатые и лупоглазые мужики… Не знаю, так ли все теперь, но память сохранила лишь эту дурацкую радость.

— А меня, значит, взяли бы? — с вызовом и почти серьезно спросила она.

— Я же сказал. Этого мало?

— Но тут же и предупредили, чтобы не принимала всерьез?

— Каждый волен толковать в свою пользу.

— Надо же, какой хитрый! А после нельзя? Когда Андрея освободят?

— Думаю, почти уверен, тогда моя фантазия просто потеряет всякий смысл… Ладно, оставим пустой треп.

— Жаль.

— Не надо нарываться, Лида, — спокойно сказал Гордеев, и она виновато потупилась. — Пойду спрошу у Вадима. Наверное, мы возьмем вас с собой. А как же сын? Ему не поздно без мамы.

— У него есть нянька. Неужели вы думаете, что могла бы бросить моего сынулю одного?!

— Не думаю. Теперь.