Академия Белург. Перо Сейроны

В уме она уже подсчитывала убытки и, придя к неутешительным выводам, закричала на весь дом:

— ДАЯНА!!!

«Кто такая Даяна? Хотя кем бы ни оказалась эта девушка, она может стать моим козырем», — пронеслось в мыслях Демитриона. Его глаза загорелись азартом и предвкушением новой игры, ведь если бы это был парень, то зародившийся план полетел бы в тартарары, и тогда его мучения продлились бы на неопределенное время. А ему так надоело отбиваться от родственников, норовящих сосватать его с множеством пассий из высшего света.

***

С самого рождения я оказалась непоседливым ребёнком. Да и вела себя как мальчишка, а не порядочная марье*. Хотя в целом, если подумать, именно это и спасало до поры до времени от позорного титула Эль, который имелся благодаря почтенным родителям.

* (Марье — это старинное обращение к мужчине и женщине, которое употребляется в магическом мире).

Настоящую маму я никогда не знала, но от неё мне достались тёмно-серые глаза и густы русые волосы.

Отец наградил безупречной красотой и грацией, достойной нимфы. Только вот получилось, что я наполовину нимфа, а наполовину не знаю даже кто.

А ещё мачеха — чистокровная нимфа — подливала масло в огонь, сравнивая с «двортерьером». Ох, и не любила она меня, а если бы маму нашла, то, чувствую пятой точкой, папочке бы не поздоровилось. Почему такие выводы? А всё просто: не пойман не вор, а значит, и претензий быть не должно.

Хоть отец и принял меня в семью, несмотря на протесты своей жены, она смело могла сделать его своим рабом, если бы нашла ту, от которой появилась я.

И тогда милосердия можно было бы не ждать.

Из-за всего этого у меня появился позорный титул Эль, который значил — незаконнорожденная. А если сказать проще, то пустое место для всей расы нимф и отброс общества для остального мира.

Однако большой радостью был сводный старший брат Эрик, который защищал и оберегал меня. Благодаря отцу и брату, я всегда была окружена заботой и любовью.

Я с трудом верила Эрику, когда он рассказывал, что его мама любила меня как родную дочь в детстве. Если бы это было так, то жизнь не казалась бы мне адом, ведь сейчас с её стороны я получала лишь вечные оскорбления и наказания.

С такими думами я вышла во двор, залитый тёплыми солнечными лучами лета, что скоро закончится, и, не думая о приличиях благородной дамы, легла на молодую зеленую травку.

«Как же хорошо», — чуть ли не мурлыкала я, нежась на солнышке.