По всем вопросам обращайтесь в дракона!

И будь ты трижды сильнейший из драконов – сожрать ее было бы не только невежливо, но и опасно для репутации учебного заведения.

Мать. Мать-мать-мать, негде взять… Так вот, любящая мать привела на день открытых дверей в лучшую академию материка свое ненаглядное юное чадо всего-то двухсот лет от роду… и что же она видит? На нее, благородную леди в энном поколении, прямо среди бела дня и на территории академии, было совершено покушение! Наверняка злоумышленники стремились оскорбить ее и весь ее род! А чадушко, несомненно, и вовсе будут подстерегать миллионы опасностей, ведь здесь явно ненавидят дроу! Это видовая дискриминация!

Я понимающе кивала в нужных местах, аккуратно продолжая теснить красотку, а затем и усаживая ее в кресло для посетителей.

– Желаете чаю? – снова предложила я, и та обреченно махнула рукой. Ура! Первое достижение есть.

Тааак. Предложить-то я предложила. Молодец. А ведь я по-прежнему не знаю, где взять горячей воды… не говоря уже о чашке.

И есть только один человек… то есть дракон, который точно сможет мне ответить на эти вопросы.

– Одну минуту! – я ласково улыбнулась и метнулась к двери в ректорский кабинет. По крайней мере, изнутри она не заперта – уже хорошо.

– А где здесь… – громким шепотом начала я, сунувшись в дверь, и снова улыбнулась – на этот раз хищно.

Потому что в руке лорд ректор держал тонкую фарфоровую чашечку с исходящим паром напитком.

Понятия не имею, что это было – может, и не чай. Главное – оно горячее и уже готово.

– Позвольте-ка! – с этими словами я ловко выхватила чашку у опешившего мужчины, второй рукой прихватила с его стола блюдце с нетронутым еще пирожным – очень кстати! – и двинулась на выход, не обращая внимания на совиный взгляд лорда ректора.

Дверь за собой пришлось закрывать ногой – и снова очень дружелюбно улыбаться. Эдак у меня скоро скулы сведет.

– Угощайтесь, леди, прошу вас! Так что, вы говорите, сделали эти негодяи?..

Полчаса спустя я утомленно вытерла со лба воображаемый пот, закрыв дверь приемной за посетительницей. Требовать приема у ректора она не стала – похоже, ей важнее всего было выплеснуть свое негодование.

Уходя, она обещала все-таки не подавать официальную жалобу в королевскую канцелярию и согласилась считать, что все произошедшее было просто недоразумением.