Гейша

Лена слишком умна и образованна, чтобы назвать ее банальной проституткой. Мужчина с такой получает намного больше, чем сексуальное удовлетворение.

— Что вы имеете в виду?

— «Таис Афинскую» читали?

— Когда-то в детстве…

— Лена как раз такая. Это не каждой доступно. Это высокая проба. Гетера. Гейша. Ею нельзя стать, ею надо родиться. Понимаете?

Глаза Аллы как-то странно поблескивали, пока она говорила. Я чувствовал, что это не просто слова…

Минут через двадцать я стал клевать носом. Даже кофе не помог.

Алла заметила, что я ее почти не слушаю, перебила сама себя:

— Можете прилечь отдохнуть, если хотите.

Я забормотал, что, мол, неудобно ее стеснять, лучше я пойду, на улице взбодрюсь.

— Куда же вы в таком виде? Вам и за руль садиться сейчас опасно. Идемте, я вас устрою в комнате, вы там спокойно часок поспите.

«Не в той ли самой комнате, что заперта на ключ?» — мелькнула у меня мысль.

Нет, оказалось, не в той. Алла отвела меня в небольшую комнату, дверь которой выходила в коридор напротив кухни.

Она служила чем-то вроде кабинета: у окна письменный стол, по стенам — книжные шкафы. Окно было зашторено, уютная прохладная полутьма убаюкивала.

— Нет, я в самом деле вам не помешаю?

— В самом деле. Ложитесь и отдыхайте. Когда вас разбудить?

Я посмотрел на часы:

— Неплохо бы часика через полтора.

— Отлично, я вас разбужу. Пока!

Она закрыла дверь. Я бросил пиджак на спинку стула, стащил с себя брюки, рубашку… Испытывая неземное блаженство, растянулся на широкой тахте, стоящей в простенке между двумя книжными шкафами, укрылся пледом, пристроил под голову вышитую букетами диванную подушку, закрыл глаза и моментально уснул…

5

— Иди, иди, не оглядывайся! — строго сказал контролер, ведущий Лену по гулким коридорам Бутырской тюрьмы.

«Как же не оглядываться?» — думала про себя Лена, глядя под ноги, где с монотонностью маятника чередовались железные решетчатые ступени лестниц и выложенные старинным пожелтевшим кафелем пролеты этажей.

Прежде подобные мрачные места ей приходилось видеть лишь по телевизору, в передачах на криминальные темы. Стены, выкрашенные некогда масляной краской в тухлый болотный цвет, давным-давно потрескались, и между осыпавшимися кусками краски и штукатурки то тут, то там вылезала сизая плесень.

«Сырость и духота — первые мерзости, с которыми сталкивается новичок — заключенный», — машинально всплыла у Лены в памяти почерпнутая некогда в какой-то книжке информация.