Гейша

Не была ли вся эта ее чрезмерная искренность (с какой стати ей вообще откровенничать со своим адвокатом на такие темы?) лишь игрой, тщательно продуманной дымовой завесой? Мол, я такая простая, глупая баба, язык за зубами удержать не могу, как же я смогла бы задумать и спланировать убийство?

Черт ее знает! Но постепенно, с ужасом я понимал, что ни Генрих Афанасьевич Розанов и никто другой не заставят меня лишь формально осуществлять защиту. Нет. Я буду ее защищать по полной программе. И если она действительно невиновна (выяснить это мне еще предстоит), то я добьюсь от суда прекращения уголовного преследования моей подзащитной.

Во мне просыпался какой-то азарт.

Я подумал о номере телефона, который моя подзащитная (весьма настырно, кстати сказать) всучила мне ни с того ни с сего. А что, если она хотела мне что-то этим сказать, но боялась говорить прямо? Может, она намекала, что я должен разыскать эту Аллу? Возможно, она что-то знает или может мне что-то сказать?

Теперь я уже ни в чем не был уверен.

Остановившись на красный свет на перекрестке, я раздумывал, что теперь делать, куда ехать? Свет сменился на зеленый, и я решительно повернул руль. И поехал по указанному адресу.

Алла и в самом деле оказалась зубным врачом, и у нее действительно был собственный уютный кабинет в шикарной стоматологической поликлинике. На его двери была прикреплена синяя табличка с фамилией. «Просто Аллу» звали Алла Эдуардовна Силамикель. Странная фамилия… Испанка, что ли?

На вид ей было слегка за тридцать — ухоженная брюнетка со стройными ногами, в коротком медицинском халате, сильно затянутом на осиной талии.

Она приняла меня, как и обещала Лена, без записи. Мы договорились по телефону, и через полчаса я уже сидел в удобном стоматологическом кресле с мягкой спинкой. Она щелкнула выключателями, отрегулировала высоту кресла, направила прямо на меня лампу. Я рефлекторно вцепился в подлокотники.

— Не бойтесь, я скажу, когда будет больно, — предупредила Алла, чувствуя мою напряженность и волнение.

Она натянула резиновые перчатки и взяла какой-то блестящий инструмент. В маске и пластиковых очках она была похожа на хирурга, но от нее пахло не больницей, а дорогим парфюмом.

Окна ее кабинета выходили в тенистый двор. На удобной полке у бормашины, успокаивая нервы, стояли цветы в голубой вазочке. Цивилизация!..

— Сейчас я посмотрю, что с вашим зубом. Давно болит?

Несколько минут мы проговорили исключительно о стоматологии.