Гейша

— Конечно! Идем со мной!

Бирюков даже обрадовался. Сам бы он ни за что не осмелился предложить ей пойти с ним в его купе.

— А что же кавалеры? — на всякий случай поинтересовался он. — Не будут обижаться, что ты их оставила?

— Да ну! Какие они кавалеры! — пренебрежительно отмахнулась девушка. — Я их даже не знаю. Так, пообщались.

Они шли по спящему вагону. Поезд трясло, раскачивало, и девушка время от времени прижималась к Бирюкову. Он поддерживал ее за локоть.

Войдя в купе, Бирюков снял с багажной полки полиэтиленовый мешок с героями «Санта-Барбары» — любимый пакет жены, который она жалела брать в магазин или на рынок, а ходила с ним «в люди» — например, за пенсией.

Теперь она пожертвовала его мужу. В мешке лежали бутерброды с вареной колбасой, вареные яйца, печенье и компот из малины в пластиковой бутылке от кока-колы. Все это Бирюков разложил на столике перед девушкой.

— Тебя как зовут?

— Катя. А вас?

— Александр.

— А отчество?

— Можно без отчества.

В купе заглянула проводница.

Хмуро смерила взглядом Бирюкова и его спутницу.

— Чай будете?

— Два стакана, — заказал Бирюков.

— Ой, мне не надо, — с набитым ртом поспешила вмешаться девушка. — У меня денег совсем нет.

— Да ладно, мелочь какая, я заплачу, — расщедрился Бирюков.

— Так сколько нести? — нетерпеливо перебила проводница. — Два? Один?

— Два, — утвердительно кивнул Бирюков. — Раз чай стали разносить, значит, скоро и Москва. Ты там у родственников остановишься или у знакомых?

— У знакомых.

— А в какой институт поступать хочешь?

— В юридический.

— Молодец. У меня дочка юридический закончила, — начал было Бирюков, но вовремя остановился.

Нет, о дочке с ней лучше не говорить.

— Будешь ножку Буша есть? Вареная.

Девушка кивнула, следя голодными глазами, как Бирюков ловко разломал пополам окорочок.

— Знаешь анекдот про двух цыплят, импортного и советского? — протягивая девушке кусок окорочка на ломтике белого хлеба, спросил Бирюков. — Лежат на витрине два цыпленка, импортный толстый, жирный, а наш синий, жилистый.

Импортный смотрит на нашего и говорит: «Что ж тебя, брат, совсем не кормили?» А наш выпятился гордо: «Зато я умер своей смертью!»

Девушка снисходительно усмехнулась.

Проводница принесла чай. Пока Бирюков помешивал в своем стакане сахар, его соседка с жадностью выпила свой.

— Хочешь еще?

— Только если вы тоже будете, — виновато улыбнувшись, сказала она.

— Буду.

— Давайте, я схожу, — предложила Катя.