Пленники Соленого озера

Я клянусь навеки здесь остаться,

Навсегда, на вечны времена.

Вдоль пределов огненного братства

Зарастет таежная тропа.

Прочий мир — бесплодная пустыня,

Где всю жизнь приходится страдать.

Но мою судьбу взяла отныне

В свои руки Огненная Мать.

Мне не нужно доли распрекрасной,

Не хочу о прошлом горевать.

Если же предам и брошу братство,

Рок меня сумеет покарать.

— Вот и славно, — подвел итог чернокафтанник. — Зовите меня Хозяином, а прочее не важно покуда.

В этот момент толпа расступилась, образовав живой коридор, по которому приближалась невероятно красивая девушка с длинными светло-русыми косами и в ярком многоцветном наряде.

— Хозяйка пожаловала, — пробормотал кто-то.

Та, кого назвали Хозяйкой, подошла к компаньонам вплотную, негромко произнесла:

— Здравствуйте, гости дорогие.

Обвила тонкими руками, до запястий закрытыми узорчатым шелком, плечи Морозова, который стоял ближе. Поднялась на цыпочки, приникла губами к его губам. Морозову померещилось, будто они целуются уже давно, он случайно укусил ее, и вот теперь чужая кровь просочилась ему в рот.

Однако это была иллюзия, не оказалось никакой крови, только прохладно-соленый поцелуй, который и длился-то несколько секунд.

— Вот и все на том, гость долгожданный, оставайся с нами.

Синие глаза Хозяйки благодарно просияли, бледные щеки чуть порозовели. Потом она перекинулась на Листовского и повторила процедуру, которая здесь, видимо, считалась традиционной формой приветствия.

А вот сейчас поцелуй затянулся надолго.

Красавица замерла, тонкие пепельные брови приподнялись, ресницы затрепетали. С явным трудом оторвалась от чужих губ и ошеломленно уставилась на гостя. Хозяин нахмурился, Листовский безмятежно улыбался. После неловкой паузы Хозяин бережно оттеснил смущенную красавицу в сторонку и провозгласил:

— Нынче праздник у нас, работать никто не будет. Праздновать станем приход новых братьев…

Компаньонов подвели к плоским бурым валунам, усадили на них.

— Отдыхайте покамест.

— Что ты ей сделал, Листовский? — прошептал Морозов.

— Ничего особенного. Просто она почувствовала, что у нее во рту не один язык, а два, вот и удивилась. Подумаешь, недотрога.

— Придурок. Еще тут будешь во французских поцелуях практиковаться.

— Почему бы и нет. Клевая телка, ты не находишь?

— Странная она какая-то, будто замороженная.

— Да все здесь странные. Куда же мы вляпались?

Между тем на площади начали укладывать хворост в пирамиды.