Невеста герцога Ада

Селеста, выйди!

Стебелёк дернулась к двери, но герцог послал ей в спину очередной приказ:

– Госпожа Дюбуа, останьтесь.

Мгновения хватило, чтобы на шее ободом вспыхнула удавка. Именно её ведьма и не хотела показывать, поэтому, скрипнув зубами, встала у стены.

– Селеста! – с нажимом повторила Верховная. – Ты не принадлежишь к Старшим, тебе запрещено здесь находится. Выйди, я приказываю тебе.

Представление начинало забавлять. Стебелёк вытянула спину и сжала кулаки. Данталион слышал, как она проклинала его шёпотом.

Ещё бы ругаться научилась, а то всего лишь грозила смертью и страшными муками Ада. Наивное дитя. Нужно было поинтересоваться у матери, чего боятся высшие демоны. И заодно уяснить, что если он так решил, то она будет принадлежать ему полностью. Как служанка, рабыня, любовница и трепетная ученица, постигающая азы управления силой Ада. Всей власти ковена не хватит, чтобы изменить это.

– Сожалею, Верховная, я причастна к событиям на Совете Междумирья, поэтому мессир настаивает, чтобы я осталась.

– Герцог всего лишь гость здесь, – зашипела Аморет. – И будет подчиняться правилам.

– Увы, нет, – усмехнулся он. Указывать главе ковена на её место было приятно. – За пределами Ада я по-прежнему подчиняюсь одному Владыке и на ваши правила мне плевать. Юная Дюбуа не только останется на совете, но и впредь будет сопровождать меня везде, где пожелаю.

Со стороны ведьм остро запахло полынью, и шорохом мелких камней зазвучал ропот: «Наглец. Что он себе позволяет?

Селеста бледнела и кусала губы.

Извини, Стебелёк, стоило быть посговорчивее в сарае. Иначе не пришлось бы сейчас объявлять твой статус на весь Ковен.

– Селеста Дюбуа – свободная белая ведьма. По какому праву… – повысила голос Аморет, но он не дал ей договорить.

Оттянул манжет рубашки и показал шрам на запястье.

– Мы связаны договором на крови. И если вы не желаете смерти наследнице древнего рода, то признаете моё единоличное право распоряжаться ею.

– Это подло, герцог, – покачала головой Селеста, но её голос утонул в возмущённом клёкоте двенадцати озлобленных ведьм.

Данталион купался во всеобщей ненависти. От удовольствия хотелось расправить крылья, но пришлось ограничиться расправленными плечами. Аморет рухнула на стул. Буря обходила Верховную, как вода камень, но именно в ней боль чувствовалась острее всего. «Проглядела, не уберегла». А хотела ли? Почувствуй она кровь демона в Селесте раньше, уже отправила бы на костёр.