Отказано с любовью!

Заказывали одежду у самых дорогих портних, воспитывали в строгости, изредка потакая капризам. При всём при этом Лойды никогда меня не любили. В их семье я всегда была чужой. Родных детей моих приёмных родителей воспитывали няни. Ребята никогда не звали меня играть с ними. Они с детства знали, кто я, и остерегались со мной играть. Опасались наказания. Клятва, данная лордом Лойдом о моём истинном происхождении, распространяется полностью на весь его род.

— Поэтому ты подружилась с Вивьен? Тебе было одиноко? — с грустью посмотрела на меня Олиша.

— Отчасти, — кивнула ей. — Вивьен превосходно умеет втираться в доверие.

Выяснив подробности о моём происхождении, жрец упёрся руками о столешницу и приподнялся над креслом.

— Вы пропавшая дочь нашего повелителя? — переспросил он.

На самом деле моя венценосная особа его интересовала ровно столько же, сколько паства, учинившая в храме разгром. Жрец опасался впасть в немилость короля.

— Лучше спросите сами у него об этом, — пренебрегла яего вопросом и вернулась к многострадальной теме: — Лучше объясните мне, почему я не помню свою свадьбу? Такое событие сложно забыть, пускай я и была подростком!

— Это мне неведомо, — уверенно заявил жрец и пробормотал: — Напрягите память.

— Не выйдет. Я не из тех, кто постоянно что-то забывает, — натянула на лицо вежливую улыбку.

— Что вы хотите этим сказать?

— Меня могли заставить забыть о свадьбе? Неприятно, знаете ли, постоянно подозревать мужа в обмане.

Поняв, что от незваных гостей будет не так просто избавиться, жрец с тоской воззрился на меня.

— С этими подозрениями вам лучше напрямую обратиться к отцу. Он обязательно вам поможет.

— К какому? — не поверила я в его наивность.

— К нашему повелителю, ваше высочество, — захлопнул книгу жрец.

— Я пришла к вам за помощью, а вы отправляете меня к тому, кто, возможно, причастен к тайной организации моей свадьбы? — возмутилась я. — Почему вы свои интересы ставите превыше интересов прихожан?

— Своим прихожанам я помогаю, но вы не из моей паствы, — развёл руками жрец.

— Скажи, мы ему заплатим, — склонившись, шепнула мне на ухо Олиша.

— Я готова внести пожертвование для вашего храма, — перешла к подкупу божественного представителя.

И нигде у меня от стыда не ёкнуло.

— От вас я ничего не приму, — отказался жрец.

— То есть вы ничего больше не скажете? Книжечку не откроете и пометки не зачитаете? — досадливо уточнила я.

— Простите, ваше высочество, здесь я должен вам отказать.