Факир против мафии

Что я, сам себе враг, что ли?

– Уши держи в рабочем состоянии, – строго сказал Барков. – Если услышишь еще что-нибудь об Отарове и его людях – тут же позвони мне.

– Будет сделано. Вот только…

– Что еще?

Худое лицо Штыря вытянулось вперед, как у лисы, почуявшей добычу.

– А как насчет вознаграждения? – скромно спросил он.

Барков достал из кармана бумажник, отсчитал несколько бумажек и протянул их Штыреву. Штырев взял деньги, пересчитал их, аккуратно свернул и спрятал в карман. Посмотрел на Баркова:

– Спасибо, капитан.

Я знал, что не обманете. – Тут он выдержал паузу, словно что-то обдумывал, затем быстро огляделся, нагнулся к Баркову и тихо сказал: – Вы ведь расследуете убийство Канунниковой, так?

– Так, – кивнул Барков.

– А если бы я вдруг сообщил вам имя убийцы, сколько бы вы мне за это заплатили?

Барков невозмутимо кивнул на карман Штыря, в который тот упрятал деньги, и сказал:

– Столько же.

Штырев подобострастно улыбнулся:

– А если, скажем, раза в три побольше?

В ответ Барков нахмурился и сказал:

– Штырев, не наглей.

Ты у меня на крючке, помнишь? Скажи спасибо, что хоть что-то плачу.

Штырь откинулся на спинку стула и вздохнул:

– Это не разговор, начальник. Только-только стал проникаться к вам доверием, и вдруг такой финт. Вы же знаете, в нашем деле лучше обходиться без угроз. Знаете, как дрессируют зверей в цирке?

– Кнутом, – сказал Барков.

Штырев сделал грустное лицо и покачал головой:

– Нет, начальник. Их дрессируют лаской. – Он сложил пальцы правой руку щепотью и выразительно потер пальцами.

 – Понимаете – лаской.

Барков посмотрел на игрока так, словно хотел испепелить его взглядом. Однако на Штырева это не подействовало. На лице его застыло беззаботное и невинное выражение.

– Что ж, ты прав, – сказал наконец Барков. – Ладно. В общем, так: если информация подтвердится, ты получишь эти деньги.

– Столько, сколько я сказал? – уточнил Штырь.

Барков кивнул:

– Да.

– Ну вот, другое дело, – обрадовался игрок. – Как говорится, будьте на связи.

Сегодня вечером у меня игра в одном катране на «Черкизовской». Обещались быть и пацаны Отарова. Если чего сболтнут – расскажу. А теперь – адью!

Штырь допил свое пиво, выбрался из-за стола и, махнув Баркову на прощание рукой, двинулся к выходу, насвистывая какую-то блатную песенку.

2

Вячеславу Штыреву было тридцать шесть лет, и восемь из них он просидел в тюрьме. По сути, он не был плохим человеком. И таковым себя не считал.