Битва с рептилоидами

Мысль оказалась шальной, но с другими я не на короткой ноге, и они ко мне почти не заглядывают.

Неподалеку валялось лежало несколько металлических копий, замызганных кровью рептилоидов и их подручных тварей. Я сгреб копья в охапку, как вязанку хвороста.

– Где Барсик? – заорал я, – где?

Народ посмотрел на меня, как на сумасшедшего, но направление кто-то все же подсказал. Я побежал, расталкивая людей, и чуть не упал на своего мирно дремавшего трехголового котенка. Похоже, он совершенно не в курсе развернувшегося невдалеке титанического сражения.

– Нет времени объяснять, – сказал я ему, – сейчас полетим.

В ответ все три головы взглянули на меня скептически, но с готовностью выполнять приказы.

...Копья я привязал, а себя – нет. Некогда, хотя порывы ветра мотыляли Барсика из стороны в сторону, как осенний лист. Но, несмотря на это, скоро мы уже находились над головами дерущихся гигантов. Хотя как дерущихся – один уже в открытую избивал другого. И тот, кто побеждал, был не на нашей стороне.

Молнии хлестали, не переставая.

Я вытащил копье и бросил его в рептильского демона. Затем второе и все остальные, которые захватил в полет. Они вонзались в него, как иголки в испачканный жиром клубок шерсти, но причинить вред эти уколы, разумеется, не могли.

Правда, я на это и не рассчитывал.

Но зачем же я тогда все затеял?

– А вот зачем, – расхохотался я, да так, что Барсиковы головы испуганно обернулись.

– Вот зачем, – торжествующе повторил, наблюдая, как молния ударила в торчащее из верхнего щупальца железное копье.

– Вот зачем!

Я нашел ахиллесову пяту этого существа и ударил по ней изо всех сил. Ларчик открылся просто, но эту простоту еще требовалось найти.

Демон не пытался бороться с огнем. Не упал и не начал кататься по земле, чтобы сбить пламя, не побежал к реке. Просто стоял и горел. На землю стекала горящая слизь, он становится все тоньше и тоньше.

Через минуту ноги чудовища истончились огнем настолько, что не выдержали его веса, и он упал, ссыпался, превратившись в горящую черную груду плавящейся субстанции.

Избитый деревянный истукан, спотыкаясь, снова подобрался к стене и из последних сил медленно доделал свою работу – пробил сквозную дыру в город, после чего рухнул и перестал двигаться. Жизнь из него ушла.