Слово неудачника

Тот оказывается сломанным пополам. Мимолетной заминкой Толика, пользуется пришедший в себя Твердорук. Он несколько раз с силой бьет его, пальцы роняют сломанный меч. Защищаться от ударов, которые градом сыплются на него то справа, то слева становится все сложнее.

Твердорук бьет его ногой в живот и Толик, взвыв от боли, падает. Кузнец, подняв из травы кусок сломанного меча, набрасывается на него. Какое-то время Толику удается удерживать его руку в сантиметре от своего горла, но он знает, что это ненадолго. Парень отчаянно пытается нащупать на земле острие меча, тот самый кусок, который отвалился.

– С мечом на безоружного пошел, значит? – шипит Твердорук. По его вискам бегут крупные капли пота и падают Толику на лицо, пробуждая волну отвращения. – А ты бесчестный. Трус и подонок. Впрочем, как и все слабаки.

– Что же ты тогда решил моим оружием воспользоваться? Убивай голыми руками, – хрипит Толик. Ему кажется, что он вот-вот сдастся. Губы жадно хватают воздух. Вдруг это последний раз, когда легкие смогу им наполниться? Ему, наконец, удается ухватить кончик меча.

Кривое лезвие уже почти касается его шеи, когда он поудобнее ухватывает кончик меча и с силой вонзает его Твердоруку в шею. Тот вскрикивает, на его лице отражаются испуг и удивление. А потом, обмякнув, всей своей тяжестью кузнец падает на Толика.

– У тебя получилось, получилось, – доносится до него восторженный голос Миловеи.

Если он от пережитого не сдохнет прямо сейчас, то, скорее всего, так и будет. Толик с трудом выбирается из-под тела Твердорука. Он помнит о том, что должен принести его сердце Михолапу. Но думать о том, как он будет доставать его из грудной клетки кузнеца, ему сейчас совсем не хочется. Его шатает и тошнит.

– Давай спрячем его, – бодро предлагает Миловея. – Забросаем ветками, а сами побежим выпустить из сосудов похищенные души, чтобы они могли вернуться к Источнику и родиться вновь.

Толик устало вздыхает и подчиняется.

Михолап выглядит очень довольным. На его губах сияет улыбка. Миловея сидит у него на коленях и крепко обнимает его за шею.

– Мне бы домой вернуться, – глядя в землю, говорит Толик. – Как у нас в договоре было. Я тебе сердце Твердорука, ты мне свободу.

– Да помню я об этом, помню, – отзывается Михолап, гладя дочь по волосам. – Я рад, что в тебе не ошибся.