Правдивая хроника Урфина I.

А Урфин, потеряв из глаз тигра, хотел было рвануться за ним в чащу леса, но его удержала мантия, которую он так и не снял. Оглянувшись, Урфин увидел что конец мантии держит в пасти его медведь, не пуская его в лес. Урфин было замахнулся на него дубиной, а медведь закрыл от страха глаза, но мантию из зубов не выпустил. Урфин так и не ударил, ярость уходила из него так же быстро, как и пришла. Он отбросил дубину в сторону, сорвал с плеч мантию, и пошел дальше по кирпичной дороге, а верный Топотун затрусил вслед за ним, с мантией в зубах.

Итак, Урфин Джюс вернулся к себе домой в Кокиду, в свой родной дом. Местная власть у него не появлялась, но почти каждый день Урфин видел около своего дома соглядатаев в своих голубых кафтанах с широкополыми шляпами. Его самого не трогали (скорее из страха), но держали под стеклянным колпаком, как Мюллер.

Всё это время Урфин молчал. Он не разговаривал не только с местными жителями, когда всё-таки с ними встречался, но и со своей маленькой «свитой». Филин, медведь и клоун пытались с ним заговорить, он отвечал односложно, но разговор не поддерживал.

- Уж не тронулся ли умом наш повелитель? – спрашивал Топотун.

- Он горюет о гибели своих дуболомов,- отвечал Гаумоколотокинт.

Клоун Эот Линг при этих разговорах помалкивал, но было видно, что ему тоже не по себе.

Где-то через месяц, филин, прилетев из леса, окликнул Урфина.

- Урфин! Птичья почта принесла новости из Города. Дуболомы живы. Чучело приказало вырезать им новые лица и отправило вылавливать саблезубов из тигрового леса.

С души Урфина упал не камень, а целая скала. Всё-таки живы. С этого дня он стал разговаривать, а потом вдруг начал строительство нового дома. Новый дом отличался очень крепкой конструкцией, как будь-то рассчитанный на землетрясение.

В одну из тёмных ночей новый домик поднялся на шести длинных ногах и вышел за забор усадьбы.

Старый дом был уже пуст и обложен вязанками хвороста. Всё, необходимое для жизни уже было сложено в новом доме – инструменты и продукты. Урфин, в окружении своей свиты, с горящим факелом в руках, постоял, глядя на дом, где он прожил всю жизнь, а потом решительно бросил факел на хворост.

Новый домик опустился на колени, принимая жильцов, а затем встал и неторопливо пошёл на запад, в сторону гор. Даже при неторопливой ходьбе, длинные ноги позволяли развить немаленькую скорость. К тому времени, когда соседи увидели пламя и прибежали к его усадьбе, Урфин был уже очень далеко.