Вечер в Темноложье

Толик, увлечённый мясом, не заметил, что его нехитрый спасательный жилет обзавёлся стандартным обновлением. На трясущихся ногах я вернулся в лавку, вспомнил что из-за двух лет повторного школьного обучения мне недавно стукнуло двадцать лет и потребовал самогона. Вместо него получил одобрительный хлопок по спине и ромашковый отвар. Молча выпил его и даже спорить не стал.

Тем временем, под Толиком прямо в земляной тропинке распахнулся люк и смотанный липкой лентой старик в него провалился, правда звука падения тела слышно не было.

На этот раз в загоне оказался крепко подгнивший мужичок с дыркой в голове и отваливающимися ступнями.

– Му…ме… ко…муа… – протяжно прохрипел шатающийся мертвяк и диковато улыбнулся. Я поседел во всех оставшихся местах и снова больно икнул.

– Мусье Жак, никак вы у Парижу свою попасть не смогёте. Теперь вы тутошний, – с сожалением сказал дед Егор и крикнул уже мне: – штеплер, шкоч и чистый галстук.

– Ага, – обалдело рявкнул я в ответ и со всем необходимым оказался у распахнутой двери.

Француз был на удивление спокоен, никаких попыток укуса не проявлял. Он хотел было сделать поклон, но последние скобы разболтались и выскользнули из бледной кожи. Тело осело, а ноги резво подпрыгнули и понеслись куда-то сами по себе.

– Ты смотри, опять у Парижу ломятся, топотухи окоянные. Ну чё ты замер? – заорал дед Егор, глядя на неугомонные ноги, – лови давай! Смелей давай! – не унимался он и махал тощими ручонками, – этот травожуй не опасный.

– Кто? – решил уточнить я, но быстро сообразил, что при жизни иностранец был вегетарианцем.

Дальше началась настоящая чехарда. Я влево, ноги вправо. Я на цыпочках, они на пяточках, я прыг, они скок. Дед сжалился и кинул мне авоську, только после этого дело пошло на лад. Я поймал левую ступню и устроил ей сеанс изнурительной щекотки. Вторая предсказуемо подпрыгнула, завалилась на бок и принялась извиваться как отъевшийся дождевой червяк. Я поймал беглянку и сунул в сетку к сестре.

– Ме…р…си, – с трудом промямлил незнакомец и провалился в квадратную темноту. Я хотел туда сунуть ножницы, но не успел. Провал исчез, а лезвия воткнулись в сырую землю. Пришлось быстро собирать вещи и бежать обратно ко входу в хижину.