Долг самурая

 – Она задумчиво посмотрела на Иринин живот и вдруг спросила: – А беременность не предполагаешь?

Ирина усмехнулась.

– Беременность? Нет, не предполагаю. И предполагать уже не могу. Никогда.

Врачиха отвела взгляд, что говорило о том, что и ей не чужды человеческие чувства.

– Ну, понятненько, – сказала она уже более мягким голосом. – Значит, скоро само пройдет.

– Вы уверены?

– Уверена. Для госпитализации оснований нет. Так что пойдешь в камеру.

Врачиха испытующе посмотрела на Ирину, словно ждала от нее какой-то реакции на последнюю фразу.

Врачиха смотрела на нее с тревогой, но предпринимать ничего, похоже, не собиралась.

Приведя в порядок одежду, Ирина глянула на врачиху и сказала:

– Вы мне таблетку не забудьте дать, пожалуйста.

– Дам, конечно. Что ж мне, жалко, что ли.

Врачиха отвернулась, чтобы достать из шкафчика таблетки, и в этот момент ноги Ирины подкосились, и она рухнула на пол, потеряв сознание.

Спустя пять минут врачиха сняла телефонную трубку, набрала нужный номер и сухо произнесла:

– В камеру пока не получится. Да… Потеряла сознание. – Врачиха наморщила нос и резко добавила: – Сначала я должна сама разобраться. Да, это мое решение.

10

– Задержали, говоришь. Так-так…

Старинный друг Турецкого, адвокат, а по совместительству – растениевод, Лимонник расхаживал с распрыскивателем вдоль кадок с растениями и время от времени прыскал каким-то раствором на листья и стебли своих питомцев.

– Что, значит, «так-так»?! – вспылил Александр Борисович, который с момента встречи с оперативниками был не в духе. – Она в следственном изоляторе! Не мне тебе объяснять, что такое следственный изолятор Лефортово.

Лимонник повернулся к Турецкому и поправил пальцем очки.

– Тише, Саша. Тише. Нервы хороши для поэтов, а в нашем деле они – плохой помощник.

Александр Борисович хотел что-то сказать, но лишь махнул рукой.

– Вот так, – удовлетворенно кивнул Лимонник. – Ты был в квартире в момент задержания?

– Разумеется!

– Задержание прошло без нарушения процедуры?

– Да какие могут быть нарушения? Пришли, предъявили ордер и забрали.

– А как Ирина? Она вела себя как законопослушный гражданин?

Брови Турецкого вновь сошлись на переносице.

– Так, – жестко проговорил он. – Я пришел к тебе как к приятелю.