Долг самурая

– Никогда, – сказала она холодно. – Я впервые его видела. Не разговаривайте, пожалуйста, таким тоном. Икэда пробыл у меня минут пятнадцать. Пил чай на кухне. Я даже посидеть с ним из вежливости не смогла – так мне плохо было.

– Что же вы делали, пока он «пил чай»?

– А что люди делают, когда им нездоровится? Пошла и легла. Вскоре Икэда ушел.

– Откуда вы знаете?

– Я слышала, как хлопнула дверь. Я же говорю – он торопился в аэропорт.

Следователь откинулся на спинку стула и произнес с непонятной злостью в голосе:

– Но до аэропорта не доехал! Поэтому, кстати, его и стали искать.

Следователь пристально смотрел на Ирину. Она оставалась спокойна. Видимо, он ждал, пока она что-то ответит, но Ирина не издала ни звука. Следователь заговорил вновь.

– Итак, зачем он к вам заходил? Незнакомый, как вы утверждаете, человек, заходит среди ночи на чай.

– Никакая ни ночь, был вечер. Он сказал, что забыл зарядник для мобильного, – спокойно и рассудительно объяснила Ирина. – Автомобильный зарядник. Чтобы заряжать телефон в машине. А мобильник разрядился… К тому же он сказал, что имеет ко мне конфиденциальный разговор, а в машине я сразу заснула.

Следователь прищурил выцветшие глаза.

– И мобильный за пятнадцать минут зарядился. А другого телефона у почетного председателя филиала «Ти Джей Электронике» не было?.

Ирина и на этот раз ничего не сказала. Она просто сидела и смотрела на следователя, спокойно выдерживая взгляд его блеклых, как застиранный носовой платок, глаз.

Следователь вздохнул, словно был удручен глупой несговорчивостью подозреваемой, вина которой уже практически доказана.

– А телефон этот самый, оплавленный мобильник господина Икэды, нашли сегодня утром в подмосковном лесу, – сказал он вдруг. Помолчал секунду, сверля Ирину взглядом, и добавил: – Вместе с обгоревшим трупом.

– Понятно, – ответила Ирина.

– Вы сказали, что у Икэды к вам был какой-то конфиденциальный разговор и что для разговора он не нашел лучшего места, чем салон машины. О чем Икэда хотел с вами поговорить?

Ирина вздохнула.

– Я же вам русским языком говорю, – устало произнесла она, – что очень плохо себя чувствовала, сразу легла. Мы едва перекинулись парой фраз.