Риан O`Ши и генерал терракотовой армии

Папа заперся в ректорском кабинете, все равно ректор в отпуске, а к выставочному залу приехали полицейские. Все четыре, и с ними начальник, который тут же ушел к папе. Когда я попробовал узнать, что произошло, меня попросили не топтать место преступления, а то буду подозреваемым. Я сказал Фионе, что уже был, и пусть поищут другого дурака.

После обеда они уехали в отделение, но лучше не стало. Папа так и сидел в кабинете, где сэр Даррен громко говорил на языке Мин. И судя по выражению, это были те самые слова, которые для меня пожалел профессор Ху.

Через полчаса мы с Ди и Флаем уже стояли под окном полицейского участка и стучали в него. Высунулась Фиона и вздохнула, глядя, как лопоухий Бобби бьет по пыли хвостом и улыбается во всю пасть.

— У меня даже пончиков нет, ребята! Их мой балбес съел, когда начальник перевернул поднос с кофе. И сказал, чтобы я больше не приходила. Я сначала, как всегда, думала, что мы все умрем. Но хуже. Нас уволят! Ой ... что же я разболталась, мне нельзя обсуждать.

— Обсуждать — это когда ты с кем-то обмениваешься мнением, — вставил Флай, — а мы будем молчать. Так что считай, что говоришь сама с собой. Просто в окно.

— Мы сами принесем тебе кофе и пончиков, и еще яблок в карамели, только скажи, что творится! — Ди чесала за ухом Бобби, тот дергал лапой и пытался вынюхать своего друга, полицейского лабрадора Дикки. Но Дикки в это время спит в тени под навесом. Хорошо быть собакой, тебя ничего не колышет, кроме миски с едой, поспать и поиграть.

Фиона трагически нахмурилась:

— Только вы никому!

— Даже под пыткой! — уверил ее я. И она рассказала.

Оказывается, выставку ночью ограбили. Украли с нее только одну, зато очень важную и красивую штуку — генерала Терракотовой армии. Это такие глиняные фигуры воинов выше меня ростом с лицами одновременно зверскими и умными. Их делали, чтобы хоронить с ними императоров, пока страна Мин еще была империей. Ну чтобы императору одному не скучно лежалось.

Генерал был самый большой и хорошо сделанный, с самым человеческим лицом, и даже краска на нем совсем не поблекла.

— Как его вынесли? — удивился Флай. — Он здоровущий. И там сигнализация, я точно знаю. Ее папа помогал монтировать. Там инфракрасные датчики, папа еще сказал, что плохой выбор — среагирует и на человека, и на кошку, и даже на голубя. Так и будет всю ночь орать.

Если бы мы жили в большом городе, Флаю, может, вообще не стоило бы напоминать про папу.