Золушка, другая версия. Сборник

Золушка, другая версия. Сборник

Татьяна Охитина

Золушка. Последний шанс

Пятая чашка кофе выглядела лишней, но отказывать себе в этом маленьком удовольствии фея-крестная не стала. Допила и, перевернув посуду на блюдце, решила извлечь хоть какую-то пользу — проверить, как там дела у Золушки.

Коричневые пятна на белом фарфоре заставили ее нахмуриться. Более пристальный взгляд подтвердил догадку — крестницу ожидали перемены самого отвратительного свойства.

Медлить было некогда. Заглянув в хрустальный шар, фея обнаружила, что девчонка рыдает на кладбище, и поспешила к ней.

— Деточка, я должна сообщить тебе важное известие! — воскликнула она, появившись рядом. Вздрогнув от неожиданности, Золушка повернула к ней мокрое от слез лицо. Тощенькая, невзрачная, выглядела она как призрак из подземелья. Старое потрепанное платье делало ее похожей на нищенку, на щеке темнело пятно сажи. — Деточка, ты скоро умрешь.

Золушка побледнела, закачалась и осела на жухлую осеннюю траву, растущую у могилки матери.

— Умру? — еле слышно прошептала она.

— Да не сейчас, — утешила ее фея. — Завтра. Так что готовься.

— Как?

— Ну, не знаю. Дела доделай, завещание напиши. Сделай то, что давно хотела. Другого шанса не будет. Ну ладно, не буду тебе докучать, счастливо оставаться, дорогуша, — махнув палочкой, фея перенеслась обратно в свою гостиную и плюхнулась на диван.

Бесконечные страдания Золушки ее изрядно напрягали. Вот и сейчас она почувствовала настоятельное желание съесть что-нибудь вкусное в качестве утешения.

«А может быть, и неплохо, что все наконец закончится», — подумала она, ставя кофейник на плиту, — отмучается бедняжка, а мне не придется покупать платье на размер больше, — открыв шкафчик, она достала банку с шоколадными трюфелями, сунула один в рот и принялась жевать.

Вскоре сладкое лекарство начало действовать, а там и кофейник закипел. Наливая себе очередную чашечку ароматного напитка, фея-крестная выкинула наконец из головы тревожащие мысли.

Золушка возвращалась с кладбища, чувствуя себя так, словно уже умерла. Мир казался чужим и странным. Даже на кухне она не ощутила покоя — гора немытой посуды вызвала неприязнь, сажа на полу — желание отряхнуться и уйти.

Уходить было некуда — на кухне Золушка и жила. Спала на ларе с мукой, укрывалась рогожкой. Это было единственное место в доме, которое она могла назвать своим.