Ни пера в наследство

Прикинув, что бы ответил Лайелл, и пока не очухался Делано, я хихикнула:

— Птичка знает, где спрятан клад. 

— Смешно, — мрачно заметил Зак и улыбнулся. — Но если серьезно — думаю, миссис Ноу просто забыла закрыть как следует клетку. К сожалению, для нас это только факт, который абсолютно ни на что не влияет.

— Но они за нами следят.

Я уставилась на Делано как на идиота. Он что, перегрелся или просто умело прикидывался вменяемым человеком? Он намерен трепать об этом каждому встречному?

— Вы больной? — кротко спросила я.

— Ну, вы уже выболтали все что знали?

— Я пошутила, — возразила я. Какая разница, что это правда, с другой стороны, где хоть какая гарантия, что это действительно так и есть? У Делано мозги повернуты не в ту сторону. Зачем обо всем это знать Заку? А хотя… 

— Я понял, — кивнул Зак. — Вы опасаетесь за драгоценности. Насчет этого можете не переживать, если они, конечно, спрятаны в гостиничном сейфе.

— Думаю, уже нет, — ответила я. — Лайелл еще вчера оставил заявку на банковскую инкассацию, наверное, вашему шефу уже сообщили, что все перевезли в ячейку. А что?

— Но мафия об этом не знает?

Да почему мы решили, что этот тип следил за Делано, а не за мной?

— Вы хотите сказать, что мистер Делано просил у кого-то взаймы, и этот кто-то решил, что это связано с драгоценностями, которые до сей поры считались обычной бижутерией, так? — уточнил Зак.

Я похолодела. Мне больше нравилось думать, что мафия бегает за Делано, чем за Лайеллом и за мной. В этом смысле брат был в большей безопасности, так как передвигался по городу все же на такси и постоянно был на виду. А я? А как же я?

— А как они могли об этом узнать? — Я облизнула губы и утерла пот. Тени, все так хорошо начиналось. Приключение, поиски клада, попугай, йо-хо-хо и бутылка рому, только вот теперь, похоже, этот ром прикончат на наших похоронах.

А я тут в компании бывшего уголовника и Делано. На сто процентов могу быть уверена, что случись какая к нам всем претензия, и от меня мокрое место останется. 

— Это Ифрикия, и об этом мог знать кто угодно. Но пока драгоценности были частью наследства, это был вопрос государственный, — согласился Зак.