Песня для Зимы

Бабуля громко рассмеялась. В сундуке тихо не то хмыкнуло, не хрюкнуло. Похоже, Алекса окончательно добила наша пыль. Штора рядом с моим сапогом шевельнулась, я отдернула ее рукой, поболтала ногами:

— Ну, бабуль!

— Пече-еньки! — подхватил бука.

— Спелись, — улыбнулась бабуля, откладывая вязание.

Едва она исчезла за дверью кухни, как я бросилась к сундуку. Бука висел за моим плечом, щекоча хвостом шею. Отмахнувшись от нахальной конечности, я распахнула крышку.

Помятый Алекс, прижимал к носу ладонь:

— Кажется, у меня на что-то тут аллергия, — прогундосил он, выбираясь из своего убежища.

— Или ты простудился. — Я обеспокоенно покосилась на дверь кухни, потом на Алекса.

А вдруг, правда, простыл?

Тогда его точно нельзя отправлять на чердак.

— Обратно не полезу, — по-своему истолковал мой взгляд простуженный, — лучше я на чердаке отсижусь… крайней мере, я там ни на что не чихаю.

Алекс тихо свистнул, из-под шторы вынырнула Рокси:

— Так, леди, по лестницам ты лазать не любишь, знаю, но придется.

Поймал собаку за ошейник и бодро зашагал к лестнице. Пока поднимался, перестал шмыгать — не простудился, хорошо.

Алекс с Рокси были на полпути, и тут овчарке приспичило гавкнуть. Алекс сердито прошипел ругательство и потащил ее с удвоенной силой, я бросилась к кухонной двери. Она распахнулась у меня перед носом.

— Либо на меня неожиданно напала старость, и начались проблемы со слухом, — бабуля выглянула из кухни.

Я загородила ей обзор — благо мы одного роста.

— Либо тут кто-то лаял? — закончила ба, строго глядя на меня.

— Какая старость, ба! — Зимние маги живут долго: до ста пятидесяти лет, а то и больше. Бабуле всего девяносто. — Это я лаяла.

Белые брови бабули удивленно поползли на лоб.

— Буке показывала, как разговаривает собака. — Ага, а потом повою, чтобы пояснить, как собаки поют! — Он видел собак в оке и спросил. Они ему понравились.

— Да! Пушистые и умные, как я! — гордо распушившись, подтвердит бука и выдал: — Гав!

Бабуля расхохоталась и пригласила нас «пушистых и лающих» на кухню: помочь с готовкой фирменного блюда.

Два часа спустя я, объевшаяся, выпала из кухонной двери, на губах блаженная улыбка, в руках вазочка с воздушными белыми пирожными с ушками, большая кружка чая и око.

— Не лопнешь? — улыбнулась бабуля, устраиваясь на диване с вязанием.

Бука, растянувшийся на кресле, сонно поддакнул.