Черные волки, или Важняк под прицелом

Испокон веку.

Ровное дыхание майора Щеткина и тишина за окном настроили Плетнева на философский лад. Он стал размышлять о превратностях судьбы, которая способна выкидывать такие коленца, о которых даже и помыслить прежде не мог. Если бы пару лет назад какой-нибудь чудак сказал боевому офицеру, спецназовцу Антону Плетневу, что он станет частным детективом, он бы рассмеялся чудаку в лицо.

Хотя, если вдуматься, дистанция между двумя этими профессиями не так уж и велика. И на боевых заданиях Плетневу не раз приходилось часами лежать в засаде в ожидании врага, затаив дыхание.

Да, что ни говори, а судьба способна удивлять. И все-таки жаль, что у меня нет такого богатого опыта расследований, как у Турецкого или Щеткина, с досадой подумал Антон. Всему приходится учиться на ходу. Как разговаривать с людьми, как добывать улики. На первый взгляд, наука немудреная, однако любое неосторожное действие, любое случайно брошенное слово способно свести на нет всю предыдущую работу.

От размышлений о жизни Антон перешел к более абстрактным вещам. Что такое судьба? Почему все происходит именно так, как происходит? И нет ли на свете каких-нибудь параллельных миров, в которых реализуются наши неиспользованные возможности? Возможно, в каком-то из этих миров Инна не пошла за Васькой через тот проклятый пустырь, не встретила компанию отморозков и… осталась жива? Как знать, возможно, в одном из параллельных миров они по-прежнему вместе?

Размышляя о высоких материях, Антон не заметил, как задремал.

Резкий стук в окно разбудил сыщиков.

– Эй, архаровцы, вы там живы? – услышали они бодрый голос Турецкого.

Он открыл дверцу, протянул трость заспанному Плетневу и ввалился на свое сиденье.

– Вот так всегда, – насмешливо пожаловался Александр Борисович. – Одни пашут в поте лица, а другие в это время дрыхнут.

– Ну, не в твоем положении жаловаться, – заметил Плетнев, с наслаждением втягивая ноздрями тонкий аромат духов, исходящий от Турецкого.

– Смотрю, ты и впрямь заработался, – с усмешкой заметил Щеткин. – Тебе бы, Саня, душ принять. А то жена неправильно поймет.

– Что, так сильно? – Турецкий поднял бровь и, не дожидаясь ответа, понюхал рукав пиджака. – А, черт! Похоже, я влип. Кстати, ты давай трогай, – обратился он к Щеткину. – Незачем здесь отсвечивать.