Черные банкиры

Турецкий взглянул в свой собственный список и вскоре среди фамилий, выписанных им из банковских документов, с удовлетворением обнаружил одним из первых Долгалева.

— Молодец! — похвалил он Грязнова. — Что еще можешь сказать об этом депутате?

— Сейчас возглавляет фирму «Спектр». Возраст — тридцать два года, образование среднее. Служил в пограничных войсках. Избран депутатом Госдумы по Коломенскому округу. Член думской фракции ЛДПР. Уроженец Краснодарского края…

— Какая-то мистика, Слава. Именно этого человека я выделил для себя из множества фамилий.

— У него депутатский иммунитет, — возразил Грязнов.

— Ты прав. Тогда вот что сделаем. Мы выпишем повестку главному бухгалтеру его фирмы. У меня найдется, о чем с ним побеседовать.

— Для этого ты сначала узнай, как зовут главного бухгалтера и что он собой представляет.

— Конечно, узнаю. Есть же телефоны. Слушай, а как тебе удалось так быстро раскопать эти сведения?

— У каждого свои каналы, — лаконично ответил Грязнов.

И Турецкий понял, что большего пока он из Славки не выжмет.

— Ладно, полковник! Трудись дальше — и Родина тебя не забудет. А я благодарю.

Турецкий взял отложенное ранее авизо, посмотрел на цифру в четыре миллиарда рублей, которые переводились со счета грозненской фирмы «Саид» в Грозсоцбанке на счет московской фирмы «Ада». Это же название значилось напротив фамилии «Долгалев».

Александр поднял трубку, набрал номер телефона бывшего своего сослуживца, прокурора-криминалиста, а ныне одинокого пенсионера Семена Моисеева.

— Семен Семеныч, здравствуй! Турецкий беспокоит.

— Рад слышать тебя, Сашок! Совсем ты забыл старика. Не заходишь.

— Закрутился… Не жизнь, а сущее колесо! Не успеет понедельник начаться, глядишь, а уже пятница пожаловала.

— Понимаю, но тем не менее…

— Я как раз, Семен Семеныч, хочу в гости к тебе напроситься, посоветоваться надо.

— Приезжай, буду рад.

— А прямо сейчас можно?

— Конечно.

— Тогда лечу.

Моисеев, встретив Турецкого с распростертыми объятиями, улыбался, поблескивая желтым металлом зубов, радушно приглашал пройти в горницу, по-холостяцки прокуренную комнату, по-своему обжитую. На журнальном столике, на книжном шкафу лежали железки, ключи, замки, инструменты, которые в любой момент могли понадобиться хозяину.

Турецкий разделся и прошел в комнату, поставил на стол бутылку водки, прихваченную по пути.