Черные банкиры

Женщина со страхом подняла глаза, но, увидев незнакомца, успокоилась, ответила на приветствие.

— Я — из Генеральной прокуратуры, зовут меня Александр Борисович Турецкий. Я хотел бы расспросить вас о вашей сестре Бережковой Алле Демьяновне.

— Да что говорить? Хорошая она, только судьба ей досталась такая, что бросает из огня да в полымя.

— Она, как и вы, употребляла наркотики?

— Алка? Да нет, никогда! Она и мне не разрешала! Сильно ругала, когда узнала.

— А вы давно употребляете наркотики?

— Как-то попробовала, но Алка из меня эту дурь выбила.

А вот теперь, когда она в тюрьме, я осталась совсем одна, семьи у меня нет. Вот от тоски и… сами понимаете…

— У кого берете наркотики?

— Я не могу его назвать, поймите, человек делает мне добро, и я не буду его закладывать.

— Человек этот делает зло. Давайте называть вещи своими именами! Вы помните, что говорили старшему лейтенанту милиции, который приходил к вам вчера вечером?

— Ничего не помню, — недоуменно посмотрела на Турецкого женщина.

 — Честное слово. Я думала, что меня на улице подобрали. А какой же лейтенант? Откуда?

— Вы рассказали ему, что у Аллы Бережковой есть друг Владимир Козлов, который подготовил передачу, а вы ее отнесли. Было такое?

— Было. Но Вовочка не любит, чтобы это афишировалось, поэтому я и не хотела, чтобы эти сведения шли от меня.

— Хорошо. Это можно сохранить в тайне. А как давно они знакомы?

— Это давняя дружба, собственно, он дружил с покойным мужем Аллы, работал в банке, его уважали.

Теперь у него несколько магазинов. Вот и все…

— Он сам готовил передачу Бережковой?

— Да. А я отнесла.

— Там были наркотики?

— Нет, что вы! Только фрукты, пирожные, конфеты. Алка любит сладкое. Ну, мыло, зубная паста, прочая мелочь…

Турецкий колебался: может ли он сказать сейчас правду о смерти сестры Марине Сурковой. Она больна. Однако и не сказать было бы подлостью.

— Я выражаю вам свои соболезнования, — издалека начал следователь, — но вынужден сообщить очень печальное известие.

Ваша сестра Алла Демьяновна Бережкова скончалась в тюрьме от передозировки наркотика.

— Нет! Нет! Этого не может быть! — закричала Суркова. — Она никогда не употребляла наркотики! Она была сильная! Она не могла так умереть! Я уверена, ее убили!

— Кто? — резко спросил Турецкий.

— Не знаю, — вытирая слезы, произнесла Суркова. — Ведь ей многие завидовали.