Новая Луна

Небольшие домики Маранда, укутанные ровным чистым снегом, выглядели настолько мирными, что, глядя на них, сложно было поверить в яростную бурю, бушевавшую ещё несколько минут назад

Нильс Орейн наконец-то смог вздохнуть с облегчением и вырваться из таверны, в которой провел почти как в плену два дня. Он не желал здесь задерживаться ни на одну лишнюю ночь, и, второпях попрощавшись с друзьями и расплатившись за ночлег, отправился в путь. Воздух был прохладным, но еще не холодным, и рыцарь подумал, что в Маранде этот снег вряд ли пролежит до весны.

Нильс шел медленно. Теперь, когда он не был заперт в четырёх стенах и снова взял судьбу в свои руки, на душе стало спокойней, и рыцарь шёл осторожно, не торопясь, стараясь тщательно выбирать, куда ставить ногу. До сезона бурь в Маранде никогда наметало столько снега, а уж в начале осени о нём и вовсе никто не думал, и всё, что мог противопоставить неожиданному препятствию Нильс, — небольшие снегоступы, которые он заплатил неоправданно высокую цену.

По звёздам он ориентироваться умел: чтобы двигаться на север надо всё время смотреть на нижнюю звезду Ключа. Названия её он уже не помнил, но как выглядит — не забыл, и продолжал свой путь, время от времени сверяясь с небесной картой.

На западе, за горами, почти погас закат, когда вдруг рыцаря поглотила тьма, за которой тут же последовала ослепительно яркая вспышка. От неожиданности он неудачно шагнул и снова провалился в снег, в очередной раз недобрым словом помянув хитрого продавца.

Нильс, не имевший ни малейшего представления о том, что это была за вспышка и стоит ли за ней ожидать ещё чего-то, заморгал, пытаясь восстановить зрение. Первым, что он увидел, когда к нему вернулась способность видеть, была незнакомая девушка, сидевшая на снегу неподалёку.

Кожа её была даже белее снега, а волосы, уложенные в необычную высокую причёску, подобную которой Нильсу никогда прежде не доводилось видеть, серебрились, словно ртуть, а в больших светлых глазах застыло удивление. В сгущающихся сумерках она, казалось, излучала мягкое сияние, которое не скрывал даже тёмно-синий наряд с лунно-желтыми вставками.