Новая Луна

Нильс ожидал поток упрёков в неблагодарности, или в потери времени из-за его ошибки, или в том, что он не ценит и недостаточно превозносит спутницу. Однако она ни разу не вспомнила об этом инциденте, снова и снова возвращаясь к коварству звёзд, которые только и ждут, что Алексина не сможет стать занять своё законное место.

И Нильс с тоской думал о том, что, не задержи его тогда Марисса, он бы успел уйти по туннелю и давно уже был бы в Батлоре, счастливо минуя и знакомство с Ледяной королевой, и ледяные пустоши, и бесконечные рассказы об одном и том же.

***

Поначалу Мирия очень рассердилась на отца за его поведение. Глядя, как энергично он взялся за устройство её досуга, девушка даже подумала, что болезнь отступила, а все её небольшие проявления — не более чем притворство. Даже его заверения в искренности не до конца развеяли её сомнения.

Но после второго вечера игры в карты, Мирии стало страшно. Ей стало казаться, что отец предчувствует скорую смерть и пытается насладиться жизнью, пока это ещё возможно.

— Прости. Я же, кажется, говорил, что не владею магией.

Мирия почувствовала себя очень одинокой маленькой девочкой. Как ни пытались её поддержать слуги или Альтанар, этого было недостаточно, чтобы развеять плохое настроение девушки. Впервые за долгое время она не могла убедить себя в том, что всё будет хорошо, и это пугало её ещё больше.

***

Когда на двенадцатый день с выхода из Сэльцвига вдали показались маленькие домики Баригана, небольшого поселения в дне пути от Батлора, Нильс внезапно осознал, что с каждым его шагом замок Таин становится ближе, и решимость рыцаря стала стремительно убывать.

Он вспомнил, как покидал Батлор ранней весной, когда ещё не все дороги были открыты. Лишь бы сбежать от девушки, в которую начал влюбляться.

Уходя из Эймлара, — совсем недавно, меньше месяца назад, хотя теперь казалось, что это было в другой жизни — Нильс был уверен, что путешествие будет быстрым, а конец его принесёт облегчение. Теперь же рыцарем овладел страх: взаимность Мирии могла ему только привидеться, могла быть плодом его фантазии, которая не давала ему покоя почти три года.

Чем ближе становился Бариган, тем больше Нильсу хотелось повернуть назад.