Алмазная лилия

Что у мамы должность ответственная, я знала. Что зарплата у жены генерального выше, хотя она не очень старательный работник, тоже знала. Но вот такого отчаяния в мамином голосе я никогда не слышала.

— Мам, но ведь он реально псих, – прошептала я.

— Я поняла уже, – устало опустила она плечи. – А так хотелось сказки!

Я заморгала, а потом принялась поднимать с пола блестяшки, которые ЭТОТ даже не потрудился собрать. Интересно, сколько стоят кристаллы Сваровски? Или это цирконы? Завтра отнесу в ломбард один из камушков, оценю.

А стол теперь придётся новый покупать, полоумный папаша этот убил окончательно. Жаль, хороший был стол. Не такой уж и старый, лет семь ему всего. А это значит, что кто-то в этом месяце переживёт без нового платья, ну и ладно, джинсы же есть, они удобнее.

***

— Девушка, вы уверены? – испуганно спросила я оценщицу. – Бриллиант?

— Да. Два с половиной карата. Чистый. Старинная работа, сейчас такую огранку редко встретишь.

— И сколько он стоит? – дрожащими руками спрятала я камушек в мешочек.

— Огранка... ну пусть условно "кушон", она наиболее близка. Чистота 5, цвет тоже 5, – девушка в белоснежной рубашке и красной жилетке пощелкала калькулятором и перевернула устройство таблом ко мне.

Я сглотнула. 60 тысяч рублей. Шестьдесят, мать его, тысяч! И это я ещё маленький камушек выбрала. Сколько же папаша нам приволок? Я не сосчитала. Но больше двадцати, это точно. Псих? Откуда он их спер? Нас арестуют? Зачем он оставил у нас это вот всё? Мамочки, мне реально страшно!

Вернулась домой и вместо ужина принялась измерять камни утащенным с работы штангенциркулем.

Итого: тридцать камней, самый маленький из которых, если верить интернету, 2 карата, а самый большой... 60 каратов, кажется.

— Крупнейший бесцветный бриллиант размером с перепелиное яйцо и весом в более ста одного карата продан на аукционе Christies в Гонконге за 6 миллионов 200 тысяч долларов, сообщает официальный сайт аукционного дома, – зачитала мама из интернета и подняла на меня безумные глаза.

— Тут нет ста каратов, – пролепетала я. – Только шестьдесят. Наверное.

— Лиль, ты понимаешь, что если он настоящий...

— Если он настоящий, и мы притащим его в ювелирный, нас арестуют, – мрачно согласилась я. – Или убьют и закопают в лесу.

— Именно. И Лиль, он не может быть краденым. Иначе об этом бы трубили все СМИ.

— Одно из двух, – шепнула я, облизывая пересохшие губы, – или это подделка...

— Или он в самом деле гном.