Алмазная лилия

Здесь же метраж два на три и до потолка я достаю, если на носочки встану. Это что, княжеские хоромы что ли?

Наверное, будь я чуточку увереннее в себе, я бы устроила скандал, но сейчас просто закинула в нишу свой рюкзак, села на жёсткий, кажется, набитый соломой матрас и заплакала.

Может, я и не красавица, и умом особым не отличаюсь, но зачем уж так-то? Вселенная, когда я говорила, что хуже быть уже не может, я не это имела в виду, честно! Я рассчитывала на повышение зарплаты или, если уж совсем честно, на какого-нибудь парня, которому я понравлюсь.

Вроде Игоря Матвеева. Такого высокого, тощего и со светлыми волосами, стянутыми в хвост. Понимаешь, Вселенная, я, когда ныла, как бы намекала, что неплохо бы в мою жизнь отсыпать немного плюшек, а не просила доказательств, что хуже ещё как бывает!

Погодите, а ванная тут есть? Или туалет? Пожалуйста, только не говорите мне, что вон та металлическая штука с крышкой – это ночной горшок!

Отсутствие туалета меня добило. Я по-настоящему разозлилась. И стоило мне на что-то рассчитывать? Да я папахена этим горшком прикончу и стану наследницей прямо сейчас! И уж тогда либо до секстанта доберусь, либо комнату себе нормальную потребую!

Я схватила злосчастную посудину, выбежала в коридор, озираясь и зло утирая слезы.

— Княжна? – робким басом окликнула меня какая-то массивная гномка. – Что-то хотели?

— Да. Мне срочно нужен Генрих.

— А... он в зале для совещаний...

— Показывай дорогу!

— Не положено женщинам...

Я взяла горшок в одну руку, а крышку в другую, и сделала красивый громкий "блямс".

Потом ещё раз. Девица (мне показалось, что она довольно юная) зажала уши и вся съежилась. Как там дед говорил – нужно быть наглой? Да я всю жизнь мечтала! Сейчас я буду!

— Дорогу!

— Я провожу!

До зала было недалеко. И не зал вовсе, а цирк какой-то. Сидят четыре ряда гномов на полукруглых ступеньках. Слушают, что вещает их князь. Кафедры только не хватает, стоять Генриху неудобно, он опирается на рукоять гигантского молота и переминается сбоку на бок. Все оборачиваются и хмурят брови, когда я вхожу в зал армейским широким шагом.

— Лиля, сюда нельзя, – пытается воззвать к моему разуму папаша.

— Да мне плевать, – хамски отвечаю я и тыкаю ему под нос горшок. – Это что?

— Это ночная ваза, – осторожно сообщает гном, на всякий случай отстраняясь.

— У тебя я единственная дочь?

— Ну... да.

— Запасные дети есть?

— Нет.

— Тогда какого хрена ЭТО стоит в моей комнате?

— А что, цвет не нравится? – пытается юморить папаша.