Цена жизни – смерть

Можно подумать, каждый десятый житель столицы, считая грудных младенцев и высоконравственное старшее поколение, сидит на игле, или на колесах, или балуется травкой, или, не знаю, ставит себе опиумные клистиры. Бред.

– Я полагаю, некоторые из присутствующих сочтут названные цифры нереальными, – как бы возразила она его молчаливому негодованию и опять обвела глазами зал. – Однако в своих расчетах мы опирались на среднее расхождение между числом зарегистрированных и выявленных наркоманов на тех уникальных, следует с сожалением признать, территориях, где процент выявляемости приближается к ста.

И разница эта десятикратная. Кроме того, поддается достаточно точной оценке количество ежегодно выращиваемого и перерабатываемого опиумного мака и другого наркосодержащего сырья, потребляемого в конечном счете жителями столицы. И мы вновь получим тот же устрашающий итог – миллион наркоманов в Москве.

Сосед обернулся к Грязнову и покачал головой:

– Вячеслав Иванович, по-моему, это вызов здравому смыслу.

– Н-н-н… – уклончиво ответил Грязнов.

Турецкому тоже захотелось высказать свое мнение, но Славка зашептал на ухо:

– По-моему, она заканчивает, сейчас пойдет на место, не прозевай ножки. Обнаружим изъян – пиво с тебя.

– А вот еще статистические данные из Центра временной изоляции для несовершеннолетних преступников, – гнула свое Старухина. – После прохождения курса реабилитации практически все подростки (а точнее, девяносто восемь процентов) заявляют, что никогда не будут больше употреблять наркотики.

Однако сдержать обещание и избавиться от пагубной привычки, от этой ужасной болезни удается лишь четырем процентам наркоманов…

Вопреки грязновскому предположению, она говорила еще довольно долго. И бесспорно красиво, но слишком научно-популярно, и Турецкий вернулся к созерцанию.

В конце концов она закончила просвещать аудиторию и покинула трибуну. Турецкий даже привстал, чтобы рассмотреть получше. Но. Но увы. Увы, ранее недоступные для созерцания части тела таковыми и остались – их скрывали просторные шелковые брюки а-ля Марлен Дитрих.

– Пока один-ноль в твою пользу, – зашептал Грязнов, – во всяком случае, они у нее не короткие.

Потом выступал генерал Кривенков, и тоже не поведал ничего выдающегося, а смотреть на него тем более не было никакого интереса. Через полтора часа наконец перешли к вопросам из зала, началась некоторая неразбериха. Турецкий с Грязновым, воспользовавшись непосредственной близостью выхода, немедленно из зала удалились.