Цена жизни – смерть

Он… подтвердил, правда при беседе, что наш уважаемый профессор снабжал пациентов наркотиками через доверенных сотрудников. Но официальные показания он давать отказывается – боится. И правильно делает, между нами говоря. Я что-то ничего пока не слышал о существовании российской программы защиты свидетелей. Так что хоть уверенность в причастности Сахнова у меня и есть, но фактов-то нет…

Азаров замолчал, выжидающе глядя на Турецкого, очевидно собираясь теперь услышать его историю. Вопрос о давлении он, между прочим, аккуратно обошел, подумал Турецкий.

Вообще парень – явно не промах. С этим делом ходит наверняка как по минному полю, но до сих пор не подорвался и не наложил в штаны. Но не это сейчас главное. Когда Азаров сказал про бывшего сахновского пациента, у Турецкого затеплилась надежда, почти уверенность.

– Кто этот свидетель? – спросил он, стараясь не показать своей заинтересованности.

– Александр Борисович, – усмехнулся Азаров, – вы прекрасно понимаете.

– Ты мне не доверяешь? – выпалил Турецкий.

 – Нужно письменное указание от Меркулова?

– Я вам доверяю, Александр Борисович, я же рассказал вам о свидетеле, хотя в материалах по делу вы не найдете о нем ни строчки. Но мне не известны причины вашего интереса, а не зная их, я не могу гарантировать ему безопасность, да и вы сами, скорее всего, тоже. Есть еще и второе «но», которое все и определяет: я сам не знаю его имени.

– ?!

– Он вышел на меня самостоятельно и обещал поддерживать связь более или менее регулярно.

– Твой свидетель – мужчина?

– Я бы сказал, совсем пацан: ему лет двадцать максимум.

Промыслов отпадает. Обидно, подумал Турецкий. Ему тридцать два, и он наркоман, на двадцатилетнего никак не тянет.

– А когда этот тип лечился последний раз?

– По его словам, более года назад, но он может сознательно называть неверные сроки, чтобы я его не вычислил.

– А ты не пытался сфотографировать и предъявить карточку сотрудникам клиники для опознания?

– Нет, конечно, Александр Борисович, это было бы тактически неверно.

Он сам на меня вышел и никаких рычагов, чтобы заставить его колоться, у меня нет. Пусть пока играет по своим правилам. Если я его засвечу – всем будет хуже.

Может, подумал Турецкий, Азаров допросил информатора-агента какой-нибудь службы МВД или ФСБ и не может его афишировать? Один черт… После некоторых колебаний Турецкий достал фотографию Промыслова и протянул Азарову:

– Поинтересуйся при встрече, что он о нем знает.