Цена жизни – смерть

Похоже, ей все-таки вставило – зрачки сузились до размера булавочной головки, речь, и без того неторопливая, замедлилась до одного слова в минуту, по лицу блуждала блаженная улыбка.

– Скипнул – это сбежал? Скрылся? – пытался как-то растормошить Заю Турецкий. – Почему сбежал? От кого?

– Миноносец стремительный! – заржала она во весь голос. – Прайсовал всю тусовку, а потом стал беспрайсовый. Его тут аскали цивилы…

На этом она отключилась – медленно сползла со стульчика и завалилась на пол.

– Пошли наряд вызывать, – махнул рукой Турецкий.

Они обследовали квартиру. Парни, натешившись урной, отставили ее в сторону и взялись за инструменты, рядом стоял магнитофон, включенный на запись, и квартет выдавал мелодию, чем-то напоминающую кришнаитские песнопения. Пятый парень барабанил ладонями по полу, создавая ритм. Попытки Дениса выдернуть хоть кого-нибудь из них из транса оказались бесплодными.

Телефон отсутствовал – только розетка с оборванными проводами, аппарат, очевидно, унесли и продали или эти гости, или, возможно, еще сам Жека.

Звонить отправились к соседям. Тощая дама бальзаковского возраста, открывшая им дверь, долго изучала удостоверение Турецкого.

– Вообще-то это безобразие, – заметила она, – сколько раз милицию вызывали. Придут, узнают, чья это квартира, и улепетывают, поджав хвосты. И совершенно никаких мер. Понимаете, никаких! Можно подумать, английская королева здесь живет.

– Меры примем, – пообещал Турецкий, – причем немедленно.

– Вы мне зубы не заговаривайте, – вдруг возмутилась дама, – я вашу фамилию запомнила, буду жаловаться прямо генеральному прокурору. Приличный дом в бордель превратили, в притон, можно сказать. Люди из квартир выходить боятся, соседей с первого этажа недавно ограбили. Наверняка эти волосатые, а милиция вся раскуплена. Они деньги зарабатывают, а не порядок охраняют. Мы всем подъездом письмо писали лично мэру, из канцелярии пришел ответ: жалоба направлена для рассмотрения в РУВД.

Турецкий протолкался к телефону и вызвал наряд из ближайшего отделения.

А дама продолжала разоряться:

– Дверь железную поставили с домофоном. Домофон свинтили, продали, замок свинтили, продали, журналы из почтовых ящиков воруют, весь дом вонью их отвратительной провонял…

– Простите, как ваше имя-отчество? – прервал Турецкий ее бесконечную тираду.

– Анна Львовна.