Попаданка Клара и эльф Геннадиэль

Иных вещей: съестного, сменной одежды, мыла, гребня, запасных подков, утвари и кострового набора, тента или палатки, иглы с нитью у воительницы при себе не оказалось. Впрочем, феминистка сочла это совершенно естественным, не хватало ей еще заниматься готовкой, стиркой и штопкой, будто она не бесстрашная амазонка, а какая-то там забитая патриархальная домохозяйка.

Вооружена она была тоже, как полагается: через плечо висел лук с надетой тетивой, за спиной слева колчан со стрелами, а справа меч с эфесом для двух рук.

Достав его, девушка принялась, будто в зеркале рассматривать свое отражение на поверхности полированной стали. Оно хоть и не вполне четкое, тем не менее, ясно давало понять, что внешность в этом мире досталась просто сногсшибательная.

И пусть, заплетенные в толстую косу, волосы не синие, а цвета спелой пшеницы, но попаданка рассудила, что в средневековом, вне всякого сомнения, приверженном дремучему патриархату, мирке это, пожалуй, и к лучшему.

Зеленые глаза огромные в пол-лица, носик напротив — миниатюрный, будто точеный, а алые губы чувственные и полные. Придавленную тяжестью кольчуги грудь рассмотреть не удалось, но Клара ни на миг не сомневалась, что освободившись от этого досадного обременения, та окажется налитой дерзко смотрящей в небеса троечкой. То есть и в этом плане Клара оказалась вооружена также на зависть основательно.

Изрядно повеселевшая девушка с третьей попытки взобралась-таки в седло и пустила скакуна к, вытянувшемуся с запада на восток тракту. Прогрессивная сторонница феминистической идеи выбрала направление, не раздумывая, поскольку ни на миг не сомневалась, что все хорошее и светлое в мире может находиться только на западе. Ведь не случайно даже солнце ежедневно туда стремилось.

По правилам жанра трактир, корчма или еще какой постоялый двор встречались героиням сразу после заката, а этого, судя по положению светила на небосводе, ждать оставалось не долго.

Вывеска с названием у, выросшей из темноты, таверны отсутствовала. Что совершенно не удивляло, поскольку едва ли кто-то из потенциальных посетителей умел читать. Ее заменяло намалеванное на стене возле входа непристойное изображение, из-за которого Клара про себя окрестила это место «У похабного Алебардиста».