Руны и Руины

Руны и Руины

Синяя Апельсинка

Глава 1

– Ну давай же, давай! – Подбадриваю я своего инфернального скакуна, стремительно проносящегося по дракодрому. – Кеа, немного осталось!

Кеа – породистый дрейк с тёмными, угольными чешуйками, от которых развевается дым. Ящер прыжками перескакивает через все преграды, оставшиеся от развалин старого стадиона – некогда гордо именовавшегося ипподромом.

Раскалённый воздух бьёт мне в лицо, позади мелькает мой соперник, Ветль, верхом на исчезающем звере. И на этот раз он не обгонит меня.

– Кеа, вперёд! – Кричу я, перекрикивая гвалт стадиона, заметив, что зверь пошёл на обгоняющий манёвр. – Пиркая!

Перед соперником загорается ярко-рыжий круг, собранный из тысячи пламенных мотыльков. Они, как взорвавшаяся звезда, вспыхивают по всему дракодрому. Яркий всплеск – и я слышу ругательства на крысином – значит, зверь Ветля временно ослеплён. Неужели сработало?

Стараясь не отвлекаться, я направляю дрейка к концу круга. Дракодром накаляется, как и мои перчатки.

Странно. Стадион аплодирует, но как-то тихо… Разве я не пришла первой?

– Забавно, – слышу я басовитый голос за спиной. – Отставание больше минуты. Хоть мне и греют душу твои световые шоу, но… Не забывай, что исчезающие звери имеют свойство пропадать из поля зрения. А если скомбинировать это с иллюзией, сама понимаешь, какой будет результат.

Я оборачиваюсь. Ветль стоит, прислонившись к своему исчезающему зверю, Зане, и победно ухмыляется, показывая на результаты турнира. Ну конечно. Он выиграл. Опять.

Какой по счёту раз я уже проваливаю это задание?!

На мониторе мерцает “Неудача. Повторить попытку?”

Я разочарованно откидываюсь на спинку стула, взятого с кухни – нормального кресла в съёмной квартире нет. Что ж. Миссия и правда сложнее, чем я думала.

– Тёть Рит, вам карательных крекеров оставить? – В комнату заглядывает Тоня, соседский мальчик, за которым я иногда присматриваю.

– Конечно, – улыбаюсь я. – Только они карамельные. Не карательные.

– Карамельные квакеры… – Радуется он. – Ой, тёть Рит, а вы тут играетесь?

– Возможно, – уклончиво отвечаю я, хотя экран компьютера сразу всё выдаёт. – И вообще, не называй меня “тётей”, мне всё-таки двадцать лет!

– Двадцать – это очень много, – уверенно заявляет Батончик, то есть Тоня, изображая профессора. – Больше, чем восемь.