Подарок

Хорошо относящийся к людям Егор так и вовсе несколько раз порывался начистить Семин пятачок, подозревая, что бес привирает, потому что не хочет возвращать девушку домой.На время разбирательства Оксану поселили у Катерины. Как печальный Лаврентий ни упрашивал вернуть ему "рыбоньку ясноглазую", ведьма и кикимора были тверды. Залюбуется да утопит ненароком на радость Дуньке с Агашкой. Водяной, похоже, не совсем понимал, чем живая девушка отличается от мертвой и с восторгом принял бы любую. Казимир разбирался в этом куда лучше, но усиленно поддакивал Лавруше, за что был нещадно обруган вышедшей из себя Людмилой.

Не добившись своего, вампир наутро улетел, напоследок пробормотав что-то про "пся крев" и кур.- Это колдовство! – уверенно заявила Катерина на третий день безуспешных совещаний. – Не могла она просто так в тот осинник забрести. И дара речи не просто так лишилась.Притулившаяся на крылечке избы Оксана грустно вздохнула, покивала и оторвала очередной лепесток. Возле ее ног медленно, но верно ширился островок из уже растерзанных ромашек. - Конечно, колдовство, – подтвердила очевидное Софья. – Вот только чье? Я этой магии почти не чую, значит, она либо человеческая, либо кого-то из ваших.- Из наших, – угрюмо согласилась Людмила. – Катерина тоже не чует, хоть и ведьма. А я чую, но не могу понять, что. Не то проклятие, не то сглаз... И куда только эта старая кочерыжка запропастилась?Старая кикимора Ефросинья по праву считалась сильнейшей из всей окрестной нечисти. Говорят, по молодости она выловила из трясины и околдовала проезжего князька, да так, что тот почти тридцать лет прожил с ней на болотах, не вспоминая о своем имени и происхождении. Лишь когда князь начал квакать и жрать мух, Фрося решила смилостивиться и отпустить его домой. Особо наглые сплетницы уверяли, что он потом неоднократно возвращался и умолял болотницу принять его обратно, но та была непреклонна.- Да кто ж ее знает. Ей любая лужа – дом родной...- Может, Семена еще раз спросить? Он же тоже лапу приложил. - Так ведь спрашивали уж, не раз и не два.- Слушай, горемычная, – не выдержала Люся. – А если мы тебя вернем туда, откуда тебя Сема умыкнул, дорогу домой вспомнишь?Оксана виновато округлила зеленые, как майская травка, глаза и пожала плечами.- Ну а дом твой... То, что он далеко отсюда, мы уже поняли. А какой он? Хутор? Село? Город?На последнем предположении девушка усиленно закивала. Значит, город... Час от часу не легче.