Уборщик чародея

И та, что стащила твой завтрак, подсказала скептически настроенная часть сознания, которую Ивон окрестил про себя Ворчливым Ивоном или, для краткости, Ворчуном.

“Вот-вот! Интересно, с какой целью она за мной следила?!”, поддакнул Ивон Ворчуну.

— Заткнись, племянник, — поддержал девчонку волшебник.

Ну вот, и дядя туда же! А только, что сам не хотел к ней подходить. Ивон уже придумал ответ, но не успел его озвучить — земля в паре шагов от него вспучилась, и из образовавшегося отверстия выползло чудовище. А другое, судя по звукам, появилось таким же образом за спиной.

Девчонка сжала его ладонь. Но желание болтать у Ивона пропало и так. Ему захотелось кричать!

Как-то в лесу Ивон повстречал медведя, и с тех пор это было самым страшным воспоминанием из его короткой пока жизни. Даже головорезы Виктора так не напугали мальчика, как бурый, остро пахнущий зверем, гигант, ставший на задние лапы и вылупившийся на него в тот день в Сухой Роще. Тогда Ивона выручил урок старшего брата — Увона. Да, тот самый: если хочешь победить страх, нужно заорать ему прямо в морду.

Ивон заорал. Медведь дёрнул головой, мягко опустился на все четыре лапы и, треща ломаемыми ветками, скрылся в зарослях. Решил не связываться с психованным, как потом прокомментировал братец.

Однако Ивон почему-то сомневался, что способ Увана сработает в этот раз, а потому сдержал рвущийся наружу крик.

Ну всё, привет, сказал Ворчун. Об этом было бы круто рассказать друзьям и, конечно, Леннете, но ты уже не расскажешь. Ничего и никогда.

Риберин испытывал противоречивые чувства. С одной стороны восторг исследователя, повстречавшего нечто новое, требующее пристального изучения, с другой — животный ужас Колючки, с которым он делил тело. Впрочем, признался себе волшебник ужас был не только Колючкин.

Из норы, похожей на кротовую, но в несколько раз больше, выползло змееподобное существо. Туловище, в обхвате с хорошее бревно, верхней третью поднялось над землёй, слабо покачиваясь, словно на ветру. В районе груди развернулись и зашевелились влажные щупальца.

Шею венчала овальная, дынеподобная голова с бледным почти человеческим лицом. Глаза зияли чёрными провалами. Рот приоткрылся, обнажив ряд острых зубов-клиньев.

Всё это в дополнение с мертвенным лунным светом заставило Ивона оцепенеть. Девочка тоже не двигалась. Даже мошкара куда-то делась и больше не донимала писком. Лишь Колючка нервно подергивал ушами, Ивон слышал характерный хлопающий звук. А ещё стук своего сердца.