Эмма из Эдинбурга

Я же добровольно за него замуж собиралась. Так почему же сейчас я придираюсь к нему?– Эмма… – Стен напоминает о себе.– Прости, задумалась. Что ты там спрашивал?– Что ты вспомнила?– Я видела нас с тобой за неделю до свадьбы. Мы были счастливы. – Я улыбаюсь и беру его за руку.– А долго ты там пробыла? Ну, в смысле, какой отрезок видела?– Один вечер за неделю до свадьбы.– Хороший вечер? – его голос стал менее напряженным.– Хороший, – отвечаю я, но продолжить не успеваю, потому что вихрем в таверну влетает мой крылатый фамильяр.

Он, естественно, неудачно рассчитал траекторию полета и с разгона врезался в стену, отчего с нее слетела на пол картина.

 Я подхожу, поднимаю картину и воспоминания накрывают меня с головой.

 Красивый, двухэтажный дом на Цветочной улице. Эту маленькую улицу в три дома назвали так из-за того, что все дома на ней буквально утопали в цветах. Возле каждого дома невероятно красивые цветочные клумбы, яркие цветущие сады, но это еще не все, на каждом шагу были кадки, горшки, подвесные кашпо, в каждом окне, как внутри, так и снаружи можно было увидеть буйство красок.

 Улица и правда утопала в цветах. 

 Наш домик, а я точно знала, что это наш домик – был крайним. Возле дома стояла маленькая его копия – собачья будка. Я помню хозяина этого миниатюрного дома – пса Татика, это маленькое, пушистое, вечно крутящееся под ногами, создание. Казалось, он радовался всему: погоде, цветам, людям. Добрый и любвеобильный пес. Мы родились с ним в один год, так что бабушке приходилось мириться с двумя, вечно шкодившими и путающимися под ногами малышами.

Пока не появился Марти. Тогда уже нас было трое. Бедная бабушка.

 Дом был маленьким, но уютным. На первом этаже была просторная кухня, огромная гостиная, спальня бабушки и две гостевые спальни. В каждой из спален имелось две крохотные двери: ванная и гардероб.

 Но самое главное было на чердаке. Лестница на него вела прямо из гостиной. Это был маленький рай. Мой рай. Большая комната в лиловых тонах была прямо как из сказки о феях, все нежное, красивое, девчачье.

Огромную кровать прятал балдахин нежно-лилового цвета, в тон и тончайший тюль на окне, а на подоконнике три горшка с лавандой и еще какие-то незнакомые мне растения всех оттенков лилового. Всю стену напротив кровати занимали книжные стеллажи аж до самого потолка. Разбавлял картину пушистый ковер почти что белого цвета.

 Это был мой рай, моя территория и мое убежище.