Отброс аристократического общества 5

Всё вокруг поплыло, словно воздух стал жидким, да и земля тоже. Странное дело, не как грязь после дождя, а совершенно сухая земля начала колыхаться и идти волнами. Мы так и обомлели. Лошади заржали, встали на дыбы, а меня словно жаром обдало.

- И? – подбодрил Бена я.

- Исчез гад, - пожал плечами Бен. – Просто взял и испарился. А лошади после этого вконец спятили. Ты бы с ними поговорил, а? Дерус про тебя рассказывал, у тебя, вроде как, хорошо получается конфликты разруливать.

- Поговорил с лошадьми? – недоверчиво произнёс я.

Слышал я это «лошадиное слово». «Если ты, тварь такая, не будешь стоять смирно, то вот этим молотом огребёшь по своей поганой лошадиной харе». И работает, кстати, это заклинание. Отлично работает.

- Пробовали мы, - поморщился Бен. – Так они его до потери сознания заболтали.

- Отец, - я повернулся к графу, - что тут происходит?

- Лошади разум обрели, - пояснил отец. – Сейчас они на заднем дворе, собрались в табун и требуют справедливых условий работы.

Я недоверчиво посмотрел на отца, но тот просто пожал плечами.

Дожили. Лошадиный профсоюз.

- Потрясающе! – просияла Розалин. – А ведь у меня была теория, что проявление «дикой магии» это локализованное искажение поля Гилберта! Ты делал замеры? Цветность потоков? Напряженность мана-векторов? Радиус распространения эманации искажающего поля?

- Чего? – вылупился на неё Бен. – Кого манации?

- Понятно, - вздохнула Розалин. – Сколько важных данных упущено…

- Пойдём, - я поднялся с кресла, - посмотрим на этих странных лошадей.

- Я с тобой, - категорически произнесла жена. – Надо же, результат прямого воздействия «дикой магии». Да это же ценнейший материал для исследований!

А вот то, что у нас теперь будет целых два источника для пеленгации, что очень сильно усложнит задачу, она ещё не подумала.

Лошади, числом, примерно, штук сорок, сбились в кучу и о чём-то оживлённо перешёптывались. Я подошёл поближе, упёр руки в бока, и принялся пристально разглядывать мохнатую братию.

Лошади как лошади, по внешнему виду ничем не отличающиеся от других лошадей.

- Что смотришь? – вдруг произнёс вороной конь.

- Ты тут главный? – вопросом на вопрос ответил я.

- Да, - гордо бросил, пригарцовывая, вороной. – Я – Ворон. Так назвал меня человек, и это имя мне нравится.

- Угу, Ворон, - кивнул я. – Итак, что тут за сходка?

- И ты ещё спрашиваешь? – возмутился Ворон. – Вы, люди, постоянно угнетаете нас, лошадей.