Многоликая

Инженю слегка завидует приме и вынашивает планы по продвижению себя любимой. Нет, я не читала мысли, но общее настроение окружающих могла чувствовать. Всего этого было недостаточно, чтобы поверить в реальность внезапного обретения магических способностей метаморфом, но заставляло призадуматься о том, как мало я знаю о самой себе.

Это произошло примерно за пару месяцев до нашего приезда в столицу.

Я лежала в траве и следила за облаками, бодро шествующими по ярко-голубому летнему небу. Западный ветер, ветер перемен, играл с ними, как младенец с любимыми кубиками, то и дело подгоняя неспешно плывущие клубки белой ваты, соединяя их в единое целое и затем снова разделяя на клочки.

Наш театр на пути к очередному месту гастролей задержался на прелестной лесной полянке. Благо, тёплая летняя погода позволяла ночевать под открытым небом, даже палатки ставить не было нужды.

Итак, я ленилась. В последнее время я полюбила это занятие. Что может быть прекраснее, чем просто лежать в траве, созерцая неспешный бег облаков? Никакие размышления о грядущем не тревожили меня, я просто ленилась.

Мрак носился рядом, пытаясь завести серьезные отношения с десятком круживших вокруг нас бабочек. Бабочки — существа легкомысленные по природе своей, на длительные отношения были не настроены, но охотно позволяли моему щенку думать, что у него есть шанс поймать хоть кого-то из них в ближайшее время. Иллюзии собственного могущества свойственны по молодости лет не только глупым людям, но и глупым щенкам. Даже метаморфам и тем свойственны.

Облака были лёгкими и невесомыми, словно лебединые перья. Не знаю, что именно заставило меня в какой-то момент протянуть руки и, схватив эти пушистые комочки неведомого, скомкать их в единый клубок. Да, звучит словно бред сумасшедшего, но именно так я и поступила. Вытянула руки и собрала облака в единое целое, сжав и утрамбовав их в нечто большее, чем просто явление природы. Затем я резко распахнула ладони, и этот сероватый плотный комок взорвался, взлетев в небо неведомым фейерверком, и уже оттуда опал вниз золотистым дождем.

Капли падали вниз, и каждая была тяжелее, чем груз прожитых лет, и одновременно легче, чем первые чувства девушки-кокетки.