Многоликая

Она женщина прямая, на язык бойкая, и рука у неё тяжелая, потому к ней пьяный Олеон со стихами являться побаивался. Именно по этой причине в этот вечер я устроилась с книжкой под боком у тётушки, занимавшейся подсчетом барышей, вырученных за только что данное нами представление.

Удивительным образом вокруг наблюдалась поразительная тишина и несвойственное подобным вечерам спокойствие. Даже из палатки трагика не раздавалась никаких звуков, присущих стандартному вечеру с алкоголем и поэзией. Выглядело это настолько подозрительно, что через час, закончив подсчёты, тётушка Лизорри решила проверить, не подавился ли бедняга собственными стихами пополам с брагой.

В качестве тяжелой артиллерии на встречу с возможно мёртвым поэтом она взяла своего мужа и нашего штатного силача. Покойников тётушка боялась, в отличие от живых. Я увязалась с ними исключительно из любопытства.

Как и следовало ожидать, трагик был живее всех живых. Более того, впервые в жизни он был по-настоящему счастлив. Наступил пик его поэтической карьеры.

Сидя за уже наполовину опорожнённой бутылкой чего-то чрезвычайно огненного, он читал свои стихи тому единственному собеседнику, кто не подумал скрыться вовремя.

Златокудрая моя королева,

Жаль, что в детстве ты много болела.

Я любил тебя, а ты — нет,

Отрицательный был мне ответ.

Мрак на сердце моё опустился,

оттого я сегодня напился.

- Мрак, понимаешь ты? Мрак! На сердце моё опустился! Мрак, понимаешь?! — вещал он моему щенку, который доверчиво и с лёгким подозрением смотрел на поэта, — Мрак в сердце! Каково это с Мраком- то? Эх тебе не понять!

Щенок радостно повизгивал и гавкал в ответ, словно уверяя, что насчет мрака он очень даже в курсе.

- А она? У неё нет сердца! Совсем! А мрак есть. Мра-а-ак! — снова взвыл трагик, взяв самую высокую ноту, и на всякий случай поспешил повторить своё последнее произведение. В надежде, что слушатель таки проникнется мраком и общим меланхолическим настроением и перестанет гавкать.

Златокудрая моя королева,

Жаль что в детстве ты много болела.

Я любил тебя, а ты нет,

Отрицательный был мне ответ.

Мрак на сердце моё опустился,

оттого я сегодня напился.

Дядюшка Дормирон первый очнулся от транса, вызванного силой поэтического слова. Возможно, потому, что тоже слегка принял на грудь, а алкоголь, как известно, в малых дозах — отличное средство против плохой поэзии. В чрезмерных количествах он оказывает совершенно противоположный эффект. Ну, так часто бывает: в малых долях — лекарство, в больших — яд.