Многоликая

Счастья и покоя мне это не принесло. Я всё так же оставалась одинокой, всеми позаброшенной. Меня кормили, поили и даже иногда со мной разговаривали, но тень недоверия никуда не делась. Все вокруг ожидали от меня какого-то подвоха. Даже отец однажды спросил: чего ради я торчу в кузнице целыми днями? Будто не знал, что зимой мне и податься некуда. Летом было лучше, можно было уходить подальше в лес. Никто не интересовался, где это я целыми днями пропадаю. Даже домашней работой меня нечасто загружали. Думается мне, что если бы я не вернулась в один прекрасный день, все бы вздохнули с облегчением.

Но я упорно возвращалась.

Многие вещи я сейчас и не вспомню. Как обычно бывает: из детства в памяти остаются лишь отдельные, особенно яркие моменты. Иногда я перебираю это моменты-воспоминания словно, стекла в калейдоскопе, удивительной игрушке, которую я однажды видела в магазине.

Жёлтое стекло печали.

Отец впервые взял братьев на Большую Осеннюю Ярмарку. Она проходила в городе. Не в ближайшем небольшом городке, куда он возил меня к магу на ежегодный контроль, а в другом.

Город, куда направлялся папа, был огромен и носил звучное название Сильдомир. Там жила несчитанная прорва народа, и ещё внучка старосты, та самая, визит которой с семьей раз и навсегда изменил мою жизнь.

Большая Осенняя Ярмарка проводилась в конце Месяца Жёлтых Листьев, аккурат после окончания сбора урожая, до начала осенней распутицы. Погода в это время обычно стоит солнечная, воздух прозрачен и свеж, и только тонкие паутинки носятся на ветру, да изредка медленно опускается вниз с дерева печальный жёлтый лист, напоминая о том, что осень уже наступила.

Раньше это был мой любимый месяц. Отец всегда обещал, что когда мы подрастем, то он непременно возьмет нас с собой на ярмарку. Посмотреть на городские чудеса. И мы наперебой выдумывали, чего там такого интересного увидим! Город представлялся нам этаким волшебным местом, а ярмарка — удивительным праздником. Как давно это было. Детство тогда было тем, чем должно быть — временем ожидания чуда.

И вот сейчас я стояла и смотрела, как братья, толкаясь, лезут на самый верх телеги, груженой товарами для ярмарки. Меня с собой, конечно, никто не взял. Сестрёнка, впрочем, тоже оставалась дома по малости лет, потому она ревела от обиды, стоя рядом со мной. Но её то наверняка повезут туда в следующем году, а меня? Меня нет. Это я понимала ясно. Незачем таскать с собой монстра, на руке которого браслет, не дающий забыть об этом.