План Б – рихтшальские грибы

– Да вот, – как бы не веря, продолжила Гала, – говорят, вам платить уже нечем… позавчера ведь так и ушли...

– Что?! – хором вскрикнули ящеры.

Салтан выпятил грудь.

– “Не терявшие хвост” под лучами, как и всегда! – он с почтеньем воздел глаза к потолку. – Зовущий сюда свою… с крыльями!

Сердце Галы словно сжал коршун в когтях.

Эпилог

– Я приходила недавно, знаю. Моя компания не успела тебе надоесть? – Гала вытащила из корзины парящую миску. – Вот, сделала, как ты любишь – с картошкой и луком, – она нерешительно улыбнулась и под строгим взглядом оставила вареники на камнях.

Смахнув снег с дубового спила, она постелила плед, устроилась, как наседка, и припомнила всё по порядку. Её собеседник был нем как могила – лишь изредка на его губах, будто солнечный зайчик, угадывалась ухмылка.

– Сколько мы вам должные? – пробурчала Гала, пародируя Салтана, и зашлась грудным смехом. – А после он высыпал из кошелька всё, что там было.

Подавшись вперед, она вытащила серебряный медальон.

– Вот, смотри еще. Воевода отдал – расплатиться. Тут какая-то ящерка… – встретив взгляд мужа, Гала смущенно нахмурилась. – Думаешь, стоит, вернуть?...

Последнее золото дня раскатилось в предгорьях, наискось высветив кроны. Над шахтой зарделся каленым металлом подол облаков. Начался снегопад.

– Пойду, завтра новый день…

Сложив плед, она выцепила в снегу миску – в ней в тот раз приносила вареники, – провела на прощанье рукой по могильной плите и, запев низким голосом, повернула к деревне.

Ей вослед умиленно взирало лицо с барельефа: нос картошкой, россыпь родинок и смуглая кожа, искуссно передаваемая тенями. Ниже плиту покрывали дворфийские руны:

Здесь покоится

Огрим Торальд Изумруд,

Истинный сын земли.

Погиб в шахте, спасая товарищей

дня седьмого месяца яблонь

года тридцать четвертого новой эпохи.

Закутавшись в плащ, за сценой с холма наблюдала фигура. Подождав, пока грустное пение стихнет, она, утопая в снегу, опустилась к могиле.

– Энто, ну, – раздалось гнусавое. – Всё никак обошлось?… – из тени капюшона преданно глянули на барельеф. – Уф! Ты… наверно, не против?... – копыта звякнули о края миски. – В животе ну совсем пустота!

Закончив с варениками, фигура произнесла:

– Только что теперь делать с грибами?...