Божественная семейка. Книга 2

— Как ты можешь считать их невинными? Это они сделали нас такими! Они верят, что Смерть носит черный балахон и держит в руках косу — и ты облачаешься в свои тряпки, скрывая лицо. Они поверили, что воплощение Ужаса зовут Астарот и управляет он непобедимой армией, которая сеет разрушения повсюду, и тот натравил на них кошмары. Заслуженно! Они охотно повелись на россказни этой твари обо мне, изменили меня, извратили веру! Это они создали себе проблемы и одновременно придумали для тех решение. А мы... всесильные боги, — буквально выплюнула Амара, — пляшем под их дудку, не в силах вырваться из оков!

— Нашим детям не достанется такая участь, — на грани слышимости произнесла Смерть.

Она понимала гнев Амары, когда-то давно, на заре времен, даже разделяла ее чувства. Однако столетия шли одно за другим, эмоции сошли на нет. Люди действительно сами придумывали себе чудовищ. И сами же самозабвенно страдали от их клыков и костей, бежали в светлые храмы и молили о пощаде, помощи и защите.

А если божество не оправдывало их надежд, злились.

И ни один из первых богов не мог с этим ничего поделать. Таковы законы мира.

Но дети... внуки Смерти, пусть и не обладали тем же могуществом, имели право выбора и собственный, независящий ни от кого больше дар. И строили судьбу самостоятельно.

— Да, они другие, — неожиданно мягко улыбнулась Амара, голос ее наполнился теплом. — Они свободные...

— Так значит, дети, — Смерть отошла на шаг, добившись своего.

Глаза Амары распахнулись. А после — в ярости сощурились. Ее обвели вокруг пальца.

— Ты!.. — выкрикнула темная.

— Почему ты молчала? — вот этого Смерть понять не могла.

Амара бы точно не подпустила к себе никого после Астарота. Значит, эти новые боги — его сыновья (по крайней мере, теперь понятно, отчего они настолько сильные). Значит, на момент изгнания темных, Амара уже была беременна. И ушла, не сказав и слова, ушла, даже не надеясь на помощь. Осталась одна.

— А что бы ты сделала, узнав? — криво усмехнулась Амара.

Мгновение спустя улыбка сошла с ее лица, то разом превратилось в восковую маску.

— Сначала я не поняла, не поверила. Разве может зародиться жизнь в богине... увядания? — слова, наполненные горечью, прозвучали непролитыми слезами. — Потом я ненавидела их. Так же сильно, как Его ненавидела, нет — даже сильнее! Столько думала, как уничтожу их, еще не родившихся... Выбирала между ядом и кинжалом...