Божественная семейка. Книга 2

«Пусть твой день пройдет гладко», — усталый, но чистый голос принцессы Летты, что взвалила на свои плечи заботу о целом королевстве, но осталась тем светлым и добрым человеком, с которым сблизилась Инра Фрей.

«Не встревай там в неприятности», — ворчливое наставление от Тиль, привычное и родное.

«Если понадобится помощь — дай знать», — мимолетное обещание поддержки от Александра.

Инриль не знала, что думать. Никто и никогда не молился божеству… о благополучии этого самого божества. Друзья стали в этом плане первопроходцами.

И отчего-то их пожелания придавали сил — моральных уж точно — больше, чем все истовые восхваления верующих в прошлом. Инриль отчетливо ощущала, как в груди затягивается теплый узел — сначала небольшой, но стремительно крепнущий. И она знала, что это означает. Несмотря на череду столетий, Инриль еще помнила, как у нее появился первый храм, первые последователи.

Тогда-то она и поняла, чего друзья добивались и это… неожиданно, по-хорошему обезоружило.

Никто из смертных знакомых не заботился о ней-богине.

О ней в принципе не заботился кто-либо вне семьи без скрытого умысла.

Тиль, Летта и Александр позаботились.

А еще они рассказывали истории. О том, как прошел день, какой курьез приключился с общими знакомыми — из тех, что остались живы. Рассказывали о переживаниях. О том, что среди аристократов снова начались непонятные, а потому тревожные движения. О том, что Фаэн словил очередную гениальную идею и теперь забывает целыми днями поспать и поесть. О том, что зелье, которое пытается изобрести Тиль не получается и ее это расстраивает.

Очень. Оно ведь должно стать равнозначной заменой более дорогостоящих, а потому недоступных сейчас для простых людей лечебных зелий.

Рассказывали и рассказывали. Но совета не просили, они будто и не надеялись на ответ.

Инриль отвечала.

Не в ее власти было призвать вдохновение, да и в дворцовых интригах она понимала слабо. Не говоря уже о возможности повлиять на Фаэна — тот вечно мысленно витал где-то далеко, за пределами их реальности.

Инриль даже подозревала, что друг и не заметил ее появления. Не обижалась и не злилась. Это же Фаэн, от него стоило ожидать.

Однако даже с ограниченными силами и временем, Инриль старалась отблагодарить друзей за поддержку. Ответные волны тепла — не божественные благословения, но близко — летели к ним по хрупким ниточкам связи. Ниточки крепли и становились ярче.

Вместе с ними расцветала после всех трагических событий и сама Инриль.