Как Веприк, сын Тетери, маманю спасал

Или скажут, к кому можно попроситься… Поговорить только надо по-хорошему… Акхм! – Добрыня откашлялся так, что Веприк с Чудей вздрогнули: похоже было, что громом раскололо столетний дуб. – Хозяева! Люди добрые! Пустите странников переночевать! – загудел Добрило. – Молчат… Не слышат, что ли?

Веприк был уверен, что Добрилин зычный голос очень хорошо слышат не только в крайней избе, но и во всех соседних.

- Хозяева! Люди добрые! – повысил голос Добрило. С крыши дома посыпалась солома. Добрило в полсилы стукнул в дверь.

- Пойдем отсюда, дядя Добрило, - поспешно сказал Веприк, забоявшись как бы могучий бортник ненароком не развалил избу. – Дома никого нету, наверно.

("Или испугались и прячутся," – подумал он про себя.)

- Да, пойдем, постучимся в другой дом, - согласился Добрило и, не успели его товарищи остановить, уже гудел под следующей дверью:

- Хозяева! Люди добрые! Будьте здоровы! Пустите странников!

Хозяева внутри испуганно пискнули и затаились.

- Дай-ка я попрошусь, - предложил Чудя. – Хозяева! Пустите переночевать! – пропел он жалостливым надтреснутым голосочком.

- К Ушибевне идите, - ответили изнутри. – Ищите дом с каменным низом.

Походив взад-вперед по улице, березовцы отыскали один такой дом и постучали в ворота.

- Чего надо? – услышали они через недолгое время шамкающий старушечий голосок.

- Хозяева честные! – крикнул Чудя. – Не найдется ли места усталым путникам?

- Мы запла,.

- Тише ты, - прошипел он. – Чего кошельком хвастаешь? Сейчас запросит с нас втридорога или обворует ночью!.. Люди добрые, - заскулил он в сторону закрытых ворот, - пустите переночевать! Детишки с нами, голодные, холодные… Скажи: "Тетенька, пусти сироток", - шепотом велел он Веприку.

- Тетенька, пусти сироток, - неохотно буркнул Веприк.

- Нечем мне вас, сироток, угостить. Идите себе, милые, мимо, - прошамкала старушка.

- Я эту жадную бабку сейчас сам так угощу, - прошептал Добрыня. – Можно я ей дверь вышибу?.. Ты постояльцев пускаешь или нет? – крикнул он сердито.

Веприк подумал, что старушка, услышав добрилин бас, побоится открыть, но вышло как раз наоборот – Ушибевна не испугалась. Когда она открыла дверь, стало понятно, почему: старуха была огромной, как две Матрены, в руке держала большой топор, а в другой - краюху хлеба.