Как Веприк, сын Тетери, маманю спасал

– Даже и рядом стоять противно! Одна беда от него, пчел в деревню водит… Матрешеньку мою уронил… так его, мни его, супостата, за волосы хватай!

- Ну, погоди у меня, - проворчала Матрена, поймав за ногу, не успевшего уползти Добрилу.

- Ну, погоди, Добрило! – подхватил Чудя. – Мы вот тебя!..

- Это она тебе, а не мне сказала, - сообщил бортник, оказавшись неизвестно каким образом сверху соперницы. Задавленная Матрена под ним возилась и сердито жужжала, как чудо-пчела.

- Матренушка! Березонька белая! Ты кому погодить велела? – сладким голосом полюбопытствовал Чудород, заглядывая под Добрилу и тут же пугливо отступая.

- Ой! – крикнул вдруг кто-то в толпе, укушенный пчелой.

- Ох! – взвизгнул Добрило, схватившись за щеку.

- Ай! – заплакала тонким голосочком девчонка.

Добрило вскочил с Матрены и унесся за товарищами к пруду.

- Ой! Ай! – передразнила Матрена, вставая на ноги и с недружелюбием глядя на односельчан. – Будет вам сейчас и "ой" и "ай", растяпам. Напустили поганцев в деревню!.

- По домам, ребята! Прячемся! – загалдели односельчане.

Улица быстро опустела.

- А куда ж все подевались? – спросил Добрило, окунувшись в пруд.

Все четверо медоходов стояли мокрые по пояс в воде и стучали от холода зубами.

- Домой побежали от пчел прятаться, - ответил Бобрец.

- А мы-то? Чего ж мы в воду полезли? – спросил второй брат.

- По привычке, - с гордостью объяснил дедушка. – Мы-то бортники! Бортник всегда знает, где от пчелы лучше прятаться… ну, вылезаем, что ли?

- Вы идите, а я еще постою немножко, - решил Добрило.

Он громко стукнул зубами от холода и насупился.

- Ой, как батя Матрены-то боится! – обрадовалсяБобр. – Чудиной-то березоньки!

- Вылезай, не бойся, мы тебя обороним, - сказал Бобрец.

- Оборонили уже, - проворчал Добрило, понурив широкие плечи, с которых ручьями стекала вода. – Пролетели мимо, как гуси-лебеди, бросили отца родного, старенького, на съеденье змее ядовитой, трехголовой.

- Ага. Семиголовой, - уточнил Бобр.

- И семиногой, - хихикнув, подсказал Бобрец.

- Матрена идет! – крикнул дедушка.

Троих бортников словно ветер сдул назад в воду, а дед принялся хохотать и дразнить их с берега. Радовался он недолго, мокрые сердитые родственники погнали его по улице домой и селение ненадолго затихло, готовя себя к большому празднику и угощению после сбора урожая.