Как Веприк, сын Тетери, маманю спасал

Хорошо еще сначала ее головой об камень стукнуть, чтоб не вырывалась…

- И пускай вылезает, - ответил Добриле мальчик. – Если там на дне колья будут острые, они брюхо-то змее вспорют, а там пусть лазает – с распоротым-то брюхом… лишь бы шмякнулся в яму с разлета!

Медоходы зашумели, начали прикидывать, как можно заставить поганого змея свалиться в яму, но тут голос подал дедушка Пятак Любимыч:

- Ну поползает он по деревне, пожжет деревню и подохнет… зачем это?

- Как зачем?! – закричали на него.

- Ну убьете, что за радость? – настаивал Пятак Любимыч.

- Дед, ты вообще за кого: за нас или за змея? - возмутился Бобрец. – Смеяну он унес, ты забыл что ли? И Пелгусия, родственника твоего! И эту - фудину жену, Фигунюшку.

- Да толку-то что?! Как вы их найдете, если змея в Березовку заманите и здесь укокошите?! – закричал дед, сердясь на глупое свое потомство. – Он вам мертвый дорогу назад не покажет!

Заговорщики растерянно замолчали.

- Вот если бы прицепиться к этому чудищу, полететь и посмотреть, где оно живет! – пробормотал Бобр.

- Или лучше – кого-нибудь прицепить, - сказал трусливый Чудя, тоже участвовавший в разговоре.

Веприк встал и медленно пошел к избушке. Он рассеянно покрошил хлеба ручным голубям, которых Тетеря птенчиками из леса принес и которые теперь жили у них под крышей. Потом мальчик так же медленно обошел двор по кругу и вернулся назад.

- Я знаю, кого прицепить, - сказал он.

Заговорщики взволнованно подались вперед и долго шептались, перебивая друг друга, тихо ругаясь и споря.

- А давайте Матрешеньку мою ему отдадим, - неожиданно предложил Чудя. – Я, конечно, без нее засохну с горя,.. – сообщил он печальным голосом. – Но с ней я засохну гораздо скорее!.. Как там у грека было в песне? "Дева, гордость Никеи".

- Какая же Матрена дева, когда она баба? – сердито спросил Добрило.

- Ну пусть баба, - тут же согласился Чудя. – Тоже красиво звучит: "Баба – гордость Березовки!"

- И не белолицая она, а совсем наоборот – краснорожая. – добавил Бобр.

- "Гордо ступает, прелестная, стройной ногою", - пропел его брат стихи Фукидида. – Вы что, с ума сошли? У нее же ноги, как у поросенка!

- Толстой ногою! – придумал Добрило.