Иван Не царевич и недоволк

Дикий крик со двора заставил паренька вздрогнуть и выронить перо. Кричал отец. И похоже что на него.

— Иван! Ты что ирод поганый сделал с моей удочкой! Вот я тебе уши оторву!

... «О том, что я здесь не родной мне говорят многие события. Например то, что если что-то ломается — виноват оказываюсь именно я. А вдруг это был не я, а Ерёма?»

В случае с удочкой виноват конечно был именно Ванька, но дело не в этом, а в справедливости.

... «Я очень общительный и у меня много друзей. Потому что я очень умный и всегда могу помочь и советом, и кулаком».

— Ты пошто паскудник такой удочку поломал? А? — в окно заглянула огромная и мохнатая голова отца. Он и так был до жути лохматый, а сейчас, во гневе, его волосы так и вздыбились.

— На меня Машка напала. А я, ты же знаешь, слабый. Отбивался как мог.

Машка — это коза наша. Нрав скверный, рога — как вилы, и глаза бесовские. Как решит что, так уже ее и не переубедишь. В этот раз она решила что негоже мне на улицу ходить и давай меня по двору гонять.

— Отбивался он! А руки то тебе на что?

— Так я пробовал. Она кусается!

— Тьфу! — сплюнул на землю отец с отвращением. — Дал же Бог сына.

Отец ушел, а меня такая грусть тоска пробрала. Лучше бы поругал.

Ванька перечитал написанное.

— «Да. Друзей у меня много». (Манька — это свинья наша. Я ей часто свои творения читаю и они ей вроде нравятся. Машка... Тоже мой друг. Правда дерется сильно.

Почесав макушку, паренек зачеркнул написанное о друзьях.

— «Друзей у меня меньше на один, но так даже лучше. А когда в нашей семье назревает неразрешимый вопрос все ищут совета только у меня...».

Иван выглянул в окно и увидел мать.

— Вань! Ты окрошку будешь или мне борщ готовить? — обернулась она, прекратив поиски Машки.

— Окрошку.

Мать согласно кивнула и пошла на кухню.

- «Порою для того чтобы дать совет приходится напрягать всю свою силу мысли и использовать дедукцию, но меня это только раззадоривает».

Не успел он это написать, как сильный ветер сдул лист со стола.

— Проклятый сквозняк! Как можно творить в таких условиях!

Захлопнув окно и вернув лист на место Иван замер на стуле. Его муза почти полностью испарилась и теперь жужжала жалкой мухой бьющейся в стекло. Посмотрев на окно стало понятно, что муха действительно существовала а не была плодом его воображения.

— Ладно. Выпущу.