Абонент недоступен

Сейчас я должен вести себя как профессионал.

— Хорошо, — улыбнулась Лена. — Ведите!

Гордеев поудобнее уселся на стуле, приняв правильный, по его мнению, вид — прямая спина, чуть приподнятый подбородок.

— Итак, — начал он, — мне и вам пока ясно одно: Проскурца круто подставили. И не может быть, чтобы этого не понимал Омельченко. Этот жучара сечет все на свете.

— Вы так думаете?

— А вы разве нет?

— Во всяком случае, я об этом догадывалась. Но не решалась делать выводы. Да и не было оснований их делать.

Мой отец на том свете, вот и весь вывод. Искать преступника — дело следственных органов.

— И мое.

— Ваше?

— А чье же еще?

— А как же защита обвиняемого? Презумпция невиновности и все такое?

— Погодите, дойдем и до этого. У таких людей, как Омельченко, принцип один — тебя подставили, значит, сам и виноват. Виноват в том, что вовремя не предпринял ничего такого…

— Чего «такого»?

— Не знаю. Насколько я понимаю, Проскурец ничего не предпринял.

— Он даже не мог предположить подобной развязки.

— Ну вот и попался. Презумпция же невиновности для следственных органов — пока еще пустой звук. Этим, как правило, очень часто пользуются преступники. Просто сплошь и рядом. На каждом шагу. И если честно, именно эта прореха в нашем законодательстве заставила меня податься в адвокаты. А раньше, тысячу лет тому назад, я был «важняком».

— Кем, простите?

— Это вы простите. «Важняк» — следователь по особо важным делам. Точно такой же, как и Омельченко.

— А разве убийство моего отца — особо важное дело?

— Еще какое важное.

Там, где замешаны большие деньги, любое дело из рядового превращается в особо важное. Особенно когда от этих денег зависит состояние государственного бюджета. Можно сказать, что прокуратура имеет только одну-единственную задачу — охрана казны. И любое нарушение закона — подчеркиваю, любое — там рассматривается как посягательство на госбюджет.

— Каким образом, если не секрет?

— Как правило, косвенным образом. Ведь никому же в голову не придет грабить государство напрямую, не в средние же века живем, когда все финансовое богатство державы лежало в каком-то одном царском погребе, а к погребу был приставлен казначей.

Сейчас госбюджет рассортирован по разным мешкам, а мешки эти разбросаны по всей стране.

— Или по всему миру.

— Или по всему миру. — Гордеев с уважением посмотрел на Лену. — О! А вы, я вижу, не отличаетесь тугодумием.

Лена усмехнулась:

— Если это комплимент, то спасибо.