Абонент недоступен

Я представила, как он нажимает кнопку вызова, из глубины салона появляется стюардесса, он ей что-то шепчет, она уходит, а через пять минут она уже стоит с подносом, на котором в двух пластиковых стаканчиках что-то такое шампанистое пузырится, такая аэрохалява, понимаете? Ничего подобного. Этот Юрий пошарил под своим креслом и извлек оттуда «фаустпатрон» ледяного «Абрау-Дюрсо». Вот, говорит, купил еще в Москве, но за курортной суетой и обилием местных тратторий оставил в холодильнике без внимания.

— Это как?

— Что «как»?

— Играть горниста?

— С горла то есть.

— А-а.

— Слово за слово, только мы как следует присели — и уже в столице нашей Родины. А потом в своей сумочке я нашла вот эту самую визитку. Вы, Виталий Федорович, думайте, что хотите, только я думаю, что это судьба.

— Остается только добавить: летайте самолетами «Аэрофлота».

— Во всяком случае, это первый в моей жизни юрист, с которым я выдула целую бутылку шампанского чуть ли не на брудершафт.

— Нет, не случалось. На меня молодые юристы никогда не обращают внимания.

— Ну вас! — отмахнулась Лена. — Я с вами о самом серьезном…

— Так и я о серьезном. Но мне всегда казалось, что лучший юрист называется высшая справедливость.

— Чего-чего?

— Высшая… эта… справедливость. Или как там ее?

— Ой, Виталий Федорович, не смешите мои кеды.

— Это не ерунда. Зачем мне адвокат, если дело мое шито белыми нитками?

— Белыми-то белыми. А только вот вы задумайтесь, зачем. Хорошо задумайтесь.

— Было бы странно, если бы я об этом не думал. Ты думаешь, я об этом способен забыть?

— Не думаю. Но только как представлю себе эту тетку, которая «высшая справедливость», то есть Фемида — с безменом и кухонным ножичком… А еще если вспомнить, что она слепая как устрица, то, по ее понятиям, вы и будете самый что ни на есть всамделишный убийца.

— Хорошо, хорошо, — сдался Проскурец. — Я просто подумал, что классные адвокаты не лакают шампанское в самолетах с незнакомыми попутчицами.

— А вот это мы еще посмотрим.