Абонент недоступен

А все ваши заказы идут побоку, доходы резко снижаются, и вся ваша фирма в конечном результате уходит с молотка, где ее тут же подбирает какой-нибудь невзрачный олигарх почти за бесценок.

— Что ж, — Проскурец вздохнул, — в прозорливости вам не откажешь. Картину вы нарисовали мрачнее мрачного. Однако у меня другое мнение.

— Ну-с, с большим удовольствием вас послушаю.

— Вы не задумывались как криминалист над тем, что слух об убийстве еще больше подрывает авторитет любой компании? Ведь никто не желает иметь дело с мокрушниками.

— Понятно, понятно, куда уж понятней.

— Тогда чего же вы от меня хотите?

— А вы не догадываетесь?

— Догадываюсь, конечно.

— А чего же спрашиваете?

— Очень уж хочется услышать это именно из ваших уст.

— Ну хорошо. Согласно закону, то есть статье 34-й Уголовного кодекса, вы — организатор убийства Волкова. Ознакомьтесь с постановлением о привлечении вас к уголовной ответственности. Вам предъявляется обвинение по статье 105-й, часть вторая, пункт «е» Уголовного кодекса Российской Федерации, то есть умышленное убийство гражданина Волкова.

— Наконец-то вы это произнесли.

— Так признаете или нет?

— Нет, конечно. Вы же прекрасно знаете ответ. Не понимаю только, зачем вся эта казуистика?

— Таковы формальности. Я обязан вас об этом спросить при предъявлении обвинения. А теперь я зафиксирую ваши показания в протоколе допроса обвиняемого.

— А вы знаете, Игорь Николаевич, правила вашей игры, вашей следовательской стратегии логически несложны.

— Интересно…

— Вот как примерно это выглядит. Я признаю себя виновным в совершении инкриминируемых мне действий, вы доводите меня до скамьи подсудимых, суд, само собой, сует меня в исправительно-трудовой лагерь строгого режима лет этак на десять — пятнадцать с полной конфискацией имущества. Вы раскрываете убийство, тут же получаете от Генеральной прокуратуры неслабые премиальные и преспокойно почиваете на лаврах в ожидании очередного повышения по службе.

— Вообще-то ничего. В прозорливости вам также не очень-то откажешь. Вы правы. Что я могу еще добавить? Правы. У каждого из нас совершенно четкие мотивы. У вас одни, у меня совершенно противоположные. Как черное и белое. Инь и ян. Вы убегаете, я догоняю. Полицейские и воры, да?

Проскурец равнодушно махнул рукой:

— Ладно, банкуйте. Все козыри у вас.