Министерство Апокалипсиса

– А что я тебе неправильно сказал? – спросил я.

– Психолог должен углубиться в проблему, а не бродить по поверхности, – ответил Смерть, достав из кармана пачку сигарет и зубами вынув одну. Когда он сделал затяжку, дым частями выплывал из-под рёбер и впитывался в футболку. Кажется, в этом была главная причина, почему его одежда всегда пахла табаком.

– Ну, давай, углубимся в твою проблему, – махая рукой у носа и развеивая дым, сказал я. – Ты, Смерть, корень всей проблемы, ведь именно из-за тебя Апок и уехал.

– Да не избалован я!

– Ты сейчас находишься одновременно в двух стадиях принятия неизбежного – отрицание и гнев. Потом ты всё это примешь.

– А может мне попробовать другого за Апока оставить? – думал Смерть. – Ты не хочешь? А, хотя, нет. Голода попрошу!

– Торг.

Смерть не понял.

– Что «торг»?

– Третья стадия – торг.

– Ты уже задрал со своими стадиями!

– Ты плавно возвращаешься к гневу. Чем быстрее ты приступишь к депрессии, тем быстрее ты примешь эту проблему. Попробуй поговорить о серьёзных для тебя темах.

Разумеется, к депрессии через обычные грустные разговоры не приходят – самостоятельно к ней и не приходят вовсе, – я говорил это всё образно, да и весь этот рассказ о пяти стадиях был обычной формальностью.

Смерть прилёг, сложив ногу на ногу, задумался.

– Ну, началось всё с…

***

Смерть я не слушал, так как был утомлён его рассказами про смертных, отца и какого-то демона, который чуть не изнасиловал его подругу. Я слышал отрывками, но, честно, не понимал ничего, ведь из фраз «Какой-то чел с кольцом в носу…», «Мы с Голодом, короче…», «Мой отец меня уже…!», «А этот хрен хотел её изнасиловать!» сложно хоть что-то понять.

– Вроде, выговорился, – выдохнул Смерть.

Всё это время Смерть говорил так, словно вот-вот расплачется – а это значит, что он таки перешёл к четвёртой стадии.

– Знаешь, что? – Смерть скинул ноги с дивана и поднялся. – Хреновый ты психолог и не помогают твои пять стадий. Короче, ладно, попробую подкупить кого-нибудь, – он встал и пошёл к двери, не сказав ни слова больше. Хлопок двери – и его уже нет.

Я ещё долго таращился на дверь с выпученными глазами.